Поиск
Край высей снеговых
Знал Пушкина в живых,
Здесь Лермонтов убит.
Стою, меня знобит.
Снег пламенем объят.
В горах горит закат.
Ко мне спешит седок,
Цок-цок, цок-цок, цок-цок.
Зачем на склоне дня
Запальчивость коня?
Остановись, джигит,
Здесь Лермонтов убит.
Джигит на землю слез,
И дрогнул зимний лес,
И воцарилась грусть
В твоем лице, Эльбрус.
Стал холоден сугроб,
Как тот свинцовый гроб,
В котором, бездыхан,
Поручик из Тархан.
Джигит папаху снял,
Коня к себе прижал
И со своим конем
Печалился о нем.
Сказал он в тот же миг:
— Он и для вас велик.
Он полюбил Кавказ,
А заодно и нас!
Вскочил в седло седок,
Цок-цок, цок-цок, цок-цок.
Я следом шел пешком
К Бештау с Машуком.
В Тарханах
Живые свечи горят над гробом,
Сердечко пламени дрожит.
Под каменным и тесным сводом
Великий Лермонтов лежит.
А рядом с ним его родные —
И мать, и бабушка, и дед.
Как коротки пути земные,
Был человек — и вот уж нет.
И вот уж он собранье праха,
Смолк жизни звонкий бубенец.
Кладу ладонь свою без страха
На гробовой его свинец.
Кладу и говорю: — Учитель,
Не верь, что в склепе тишина,
Вдовою плачет беззащитной
Поэзия, твоя жена!
Ты на стихи себя истратил,
Строк огневых не остудить.
Прими мою святую клятву
Поэзии не оскорбить.
Съезжается народ в Тарханы,
Он весь вниманье, весь — порыв!
Природа говорит стихами,
Какие Лермонтов творил.
Его именье родовое
Мятежный дух его хранит,
И над вечерней тишиною
Звезда с звездою говорит!
* * *
Дайте-подайте
Гармонь на ремне,
Музыки, музыки
Хочется мне!
Той, деревенской,
Которая — та!
В ней и сердечность
И простота.
Буйство с размахом
И синевой,
А по рубахам
Вихрь огневой.
Вот она, молодость,
Вот она, Русь!
В пляску с задорной
Гармошкою рвусь.
Дайте-подайте
Лихой перебор,
Девки вокруг меня
Наперебой.
Радуга юбок,
Молния лиц.
Сколько голубок,
Сколько девиц.
Разве кого-то
Загонишь домой?
От удовольствия
Стонет гармонь!
Баба
Слово баба — не укор,
Баба — крепость, баба — сила,
Аппетитно с давних пор
Русь его произносила.
Слово «баба» из стихов
Удалил один редактор.
Баба — лучшее из слов,
Баба — это как реактор.
В слове «баба» шторм морской,
Слово «баба» можно трогать,
Бабы — это род людской,
Мужики рожать не могут,
Не умеют, не хотят,
Им бы пиво и сосиски.
Если «бабу» запретят —
Сделают не по-российски.
Если кто-то, сняв пенсне,
Протерев их мягкой кожей,
Скажет: — «Бабу» мы вполне
Можем вычеркнуть!
— Негоже!
Незачем казнить слова
Бюрократией бесплодной!
Баба — как жила-была,
Так и есть в душе народной!
* * *
Моя свеча полгода не горела,
Наплывы уберу, зажгу.
Мне ссориться с тобою надоело,
На пламени свечи спалю вражду.
Помиримся! Ты любишь, ты страдаешь,
Я вижу по движению бровей.
Зачем ты в мое сердце попадаешь
Язвительной остротою своей?!
Свеча горит и телом убывает,
Рассеивая свой печальный свет.
Помиримся! Размолвка убивает,
А жизнь одна, и воскресенья нет.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: