Поиск
1933. Фото Ю. Софиева
«Жужжит комар назойливо и звонко…»
Жужжит комар назойливо и звонко.
Ночь голубеет в прорези окна.
Спокойный облик спящего ребенка.
И тишина. Навеки — тишина.
Мне хочется, что б кто-то незнакомый,
В такой же напряженной тишине,
В таком же старом деревянном доме
Сидел один и думал обо мне.
В его окне — сиянье летней ночи,
От сердца к сердцу — ласковая грусть…
И несколько чужих, прекрасных строчек
Я нараспев читаю наизусть.
12-VII-33
Эрувилль
«Такой же день, как девять лет назад…»
Такой же день, как девять лет назад.
Все тот же дождь и в небе те-же тучи.
Молчи-молчи! И посмотри в глаза:
Все тот же день, не хуже и не лучше.
Переменились только я и ты.
И стали мы среди суровых будней,
Среди пустой и лживой суеты
Старей, скучнее и благоразумней.
Нас напугала дождевая даль.
Мы не пойдем в этот день в Версаль
Бродить в глухой осенней мокрой чаще
Пустого парка (а пруды, как сталь!),
Чтоб вспомнить вновь влюбленную печаль —
Глухую память молодости нашей.
28-XI-35
«Не спасут тебя мудрые книги…»
Не спасут тебя мудрые книги
От отчаянья и пустоты.
Горы, думаешь, сможешь ты двигать?
Или мир переделать ты?
А на месте твоих утверждений —
Будет время — останется вдруг
Только горечь ненужных сомнений
И беспомощный жалкий испуг.
Станешь тихим, простым, человечным,
Будешь плакать — один, без меня,
Будешь плакать о том, что не вечны
Очертанья ушедшего дня.
И впервые, без мудрости тонкой
Ты припомнишь о завтрашнем дне,
Об озябнувших детских рученках,
О разбитом в столовой окне…
Будет время, и в яростной скуке
Ты заломишь (совсем, будто я!)
Твои крепкие, сильные руки
Над безвыходностью бытия.
И взглянув на портрет Новикова
И на груды растрепанных книг,
Ты уронишь, придушенный крик
Вместо нужного, умного слова.
24-XI-32
«Этим летом опять поедем…»
Этим летом опять поедем
Вдоль далеких дорог — ты и я.
Снова будем на велосипеде
Проезжать чужие края.
Мы должны побывать в Бретани,
Мы должны… но скорей, скорей!
Как нам страшно в мерзлом тумане
У мигающих фонарей.
Ведь потом ничего не будет.
Ведь должны еще много знать.
Ведь уходят и годы, и люди.
Торопись, торопись не отстать!
Мы должны… но молчи об этом!
Только лето у нас с тобой.
Больше мы не увидим света,
Никогда не вернемся домой.
Это наше последнее лето
Перед смертью или войной.
12-II-36
PROVINS
Под темным полночным покровом,
Чуть светит пятно фонаря.
Над городом средневековым
Тяжелые звезды горят.
Старинные стены и башни,
Прижатые в вечность дома.
На улочке древней и страшной —
Тяжелая, древняя тьма.
Сплетает усталость ресницы,
В руке неподвижна рука.
Вдали полыхают зарницы
И смотрят из черной бойницы
Нам вслед неживые века.
Над городом — вечным сияньем —
Тяжелая звездная твердь.
И где-то — тяжелым молчаньем —
Уже недалекая смерть.
7-VII-36
«Я покину мой печальный город…»
Я покину мой печальный город,
Мой холодный, неуютный дом.
От бесцельных дел и разговоров
Скоро мы с тобою отдохнем.
Я тебя не трону, не встревожу.
Дни пойдут привычной чередой.
Знаю я, как мы с тобой несхожи,
Как тебе нерадостно со мной.
Станет дома тихо и прилично, —
— Ни тоски, ни крика, ни ворчни…
Станут скоро горестно-привычны
Без меня кружащиеся дни…
И стараясь не грустить о старом,
Рассчитав все дни в календаре,
Ты один поедешь на Луару
В призрачно-прозрачном сентябре.
И вдали от горестной могилы,
Где-то там, в пути, на склоне дня,
Вдруг почувствуешь с внезапной силой,
Как легко и вольно без меня.
11-XII-36
«Считать толково километры…»
Считать толково километры,
По карте намечая путь,
Учесть подъемы, силу ветра.
Что посмотреть. Где отдохнуть.
Решить внимательно и строго,
Что можно брать с собой, что — нет.
Вязать пуловеры в дорогу
И чистить свой велосипед.
Мечтать о воздухе хрустальном,
О тишине лесов и рек,
О городке провинциальном,
Где будет ужин и ночлег.
И в настроении прекрасном
На карту заносить пути, —
Пока не станет слишком ясно,
Что больше некуда идти.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: