Поиск
«О веселых песнях мая…»
О веселых песнях мая
Не тоскуй и не молись.
Умирает голубая
Обескровленная высь…
Стынут в мертвом хороводе
Звезды Млечного Пути…
Все живет, и все уходит.
Надо жить, потом уйти.
Но тебе — любовь порука,
И у запертой двери
Ты услышишь трепет стука,
Ты сумеешь отворить.
Пусть исхожена дорога —
Разве каждый из лучей
(А у солнца их так много!)
Может думать — он ничей?
Каждодневные задачи
Не враждебны, не пусты,
Потому что мир твой значит
То, что значишь в мире ты.
«Я виновата перед Богом…»
Я виновата перед Богом,
Я как растратчик, как банкрот. —
Я раскидала по дорогам
Дары Божественных щедрот.
Я улыбалась, я страдала,
Я крылья взметывала ввысь —
Вот почему теперь так мало
Они от счастья поднялись.
«Под высокими сводами слушать орган…»
Под высокими сводами слушать орган…
Под высокими сводами сосен
прижаться всем телом к поляне…
Словно в детстве, где травы, и птицы,
и феи, и лани вместо этих людей,
Где остался забытый курган под небесными сводами…
Мы должны не страдать. И просить не должны — ни о чем.
Я иду в этой жизни, спокойно толкаясь с другими…
Устаю, опираюсь на чье-то чужое плечо,
Нахожу и теряю какое-то близкое имя…
Только тихою полночью (жизнь так ясна по ночам!),
Только тихою полночью я предстаю пред собою.
Мы молчим — так правдиво молчанье, так сладко,
так горько обеим
Забывать обо всех именах и плечах. Ясной полночью.
«Так старательно на могиле…»
Так старательно на могиле,
Улыбаясь, цветы цветут…
То, что мы не договорили,
Сиротливо блуждает тут.
Вот и я, улыбаясь людям,
Прохожу по земным лугам…
Хорошо, что когда-то будем
Все мы в этом безмолвном — «там».
До конца никому не веря,
Не страдая и не любя,
Я пройду до последней двери,
Отделяющей от тебя.
БЕЗ РОССИИ
«Я думала, Россия — это книжки…»
Я думала, Россия — это книжки.
Все то, что мы учили наизусть.
А также борщ, блины, пирог, коврижки
И тихих песен ласковая грусть.
И купола. И темные иконы.
И светлой Пасхи колокольный звон.
И эти потускневшие погоны,
Что мой отец припрятал у икон.
Все дальше в быль, в туман со стариками.
Под стук часов и траурных колес.
Россия — вздох.
Россия — в горле камень.
Россия — горечь безутешных слез.
КАРУСЕЛЬ
Есть и солнце, и прохлада,
И коробка шоколада,
Все, чего хотеть на свете
Могут праздничные дети.
Папа скажет: в карусели
Никакой не видно цели.
Ну и что ж, раз карусель
Есть сама сплошная цель?
Мимо няня, мимо ель,
И поляна, и качель,
Серый слон и красный дом —
Все забегало кругом.
Пляшут свет и тени
Радужных видений…
Добрый, добрый гений
Детских воскресений!
Поле, слон, качель,
Няня, дом и ель…
Пестрая метель
Крутит карусель.
Небо — как стекло,
Поле потекло,
Вот растаял слон,
Няню унесло.
Няня, няня, где ты?
Не рассыпь конфеты!
Ах, как много света
В беспорядке этом!
Карусельный поворот
Сделал все наоборот:
Мы сидим себе, а вот
Мир играет в хоровод.
Если б можно так всю жизнь!
Светлый мир, кружись, кружись…
Ну зачем, скажи на милость,
Карусель… остановилась?
«Это просто минуты покоя…»
Это просто минуты покоя.
Это только всего тишина.
Или это доверье такое,
Что защита уже не нужна.
Ни игры, ни борьбы, ни усилий…
Дремлет сердце под шум тополей,
Словно парус, который спустили,
Чтоб назавтра поднять веселей.
Это — берег и свет из окошка,
Это — вечер и дверь на засов,
Это — дружба и кресел, и кошки,
И ленивых, отсталых часов.
Это — ласковость. Ласковый воздух,
Может быть, от несказанных слов…
За окном, в затихающих гнездах,
Колыбельные шорохи снов…
И цветы на столе… А под ними —
Совещанье участливых книг:
Потому ли, что кто-то любимый
К изголовью устало приник?
Потому ли и кроткие свечи
Излучают живое тепло
И на крыше воркующий вечер
Прикорнул и укрылся крылом?
Это где-то бывает и будет —
Не у нас, у других, все равно:
Пусть во тьме неприкаянным людям
Улыбается чье-то окно.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: