— Что-то раньше я за тобой подобного заполнения досуга не замечал.

— А ты, вообще, в последнее время мало что замечаешь. Впрочем, как и раньше.

— Да?

Он не ответил, а лишь усмехнулся.

— Может быть, ещё что-нибудь прочтёшь? — Марина постаралась прервать паузу.

— Нет, лучше уж я анекдот расскажу, — Вадик улыбнулся широко, как это он обычно делал и принялся доставать из своего неистощимого запаса сальные анекдоты. Он был сейчас тем обычным Вадиком, которого я знал, как мне казалось, очень хорошо. И именно в этот момент я вдруг почувствовал, не осознал, а интуитивно почувствовал, что не знаю его совсем. И никогда не пытался узнать. Принимал всё, как есть снаружи. Точнее, как было удобнее мне. Просто. Всё просто. Анекдот…

Я повернулся к Иринке, которая тихонько сидела, сжимая руками плюшевого и, почему-то, синего медведя, и прошептал на ухо.

— Как медведя-то зовут?

— Никак не зовут, — также шёпотом ответила она.

— А к окну правда подходила утром?

— Подходила.

— Если что-то интересное почувствуешь, незнакомое что-то, никому не рассказывай, только мне. Хорошо?

— Хорошо.

— Тогда слушай продолжение сказки. На чём я остановился?

Она первой увидела солнце. Солнце также увидело её, но позже. Огромное, красное — оно давило своей силой, заставляя подчиняться. Сова впервые в жизни встретилась с солнцем. Солнце знало, что сова уже принадлежит прошлому. Сова не знала…

Хищник ухватился за настоящее зубами и, оттолкнувшись задними лапами от прошлого, удержался от искушения нырнуть в будущее. Молния укусила передние лапы, но не смогла проглотить жизнь. Лапы болели.

Кто родители молнии? Небесные лесорубы?

Древнее исполинское дерево разделилось на две неравные части, и белый дым уносил вверх к небу умиротворённую душу. О чём думало дерево в момент смерти? Трансцендентные корни привычно перекрасили крону из зелёного в вечное. Влажная тень в последний раз спрятала в карман чучело совы.

Хищник поднялся. Хромая, подошёл к мёртвой птице. Глаза совы были широко раскрыты. В них до сих пор разгуливало любопытство. Ненужное…

Спасительная стена вечнозелёного леса зазывала близостью. Хищник взял сову в пасть и направился в ту сторону. Сегодняшнее меню впервые предлагало жареное мясо птицы. Молния выступала в роли повара.

Тот, кто ухитряется дожить до утра, любит день. Утренний лес шумел и переливался всеми созвучиями благодарного мира. Мир благодарил ночь за то, что та вернула свет. Свет и Мир сливались в долгом поцелуе. В результате совокупления рождалась надежда.

Хищник забрался подальше в чащу и приступил к завтраку. Материальное тело совы в свою очередь произнесло: «Прощай» и вслед за двойником растворилось во времени. «Приятного аппетита». «Спасибо»…

Ручей напоил прохладой. Вода остудила эмоции. Маслянистая плёнка крови устремилась к устью. Волк задремал.

Мелкие рыбёшки хвостами отбивали от поверхности воды секунды. Потерянной минутой скользнула рыжая змея. Точно тяжёлый час появился у водопоя крупный олень. Хищник спал.

Странные звуки раздались неожиданно. Слева. Рядом. Звуки были похожи на крик птицы. Жалобный и протяжный. Хищник приподнялся и навострил уши. Чувство присутствия опасности — врождённое чувство. Шерсть на затылке — индикатор спокойствия. Шерсть на затылке вздыбилась.

В трёх шагах от хищника стояло странное животное. Животное скулило. Обезьян приходилось встречать раньше. Животное не было обезьяной. Волк не слышал сказку про Маугли, поэтому не знал такого слова — ЧЕЛОВЕК. Человек впервые увидел дикого зверя.

Ребёнок перестал плакать и подошёл к хищнику. Оба замерли и выжидающе посмотрели друг на друга. Один — не боялся потому, что не знал, что нужно бояться. Другой — не нападал потому, что не мог напасть. Трудно напасть на жертву, которая тебя не боится. Дело не в больных лапах.

Человек сел на землю, улыбнулся, протянул вперёд руки и начал разговаривать. Хищник успокоился. Пока болят лапы — охота невозможна. Что плохого в том, что дичь сама пришла к охотнику? Волк с интересом рассматривал дичь.

На вид мальчику было лет шесть. Человеческих лет. Ровесники, но у каждого своё время. Человек жадно пил воду. Зверь смотрел.

Человек лёг на траву и уснул. Хищник подошёл ближе, обнюхал будущий ужин и улёгся также.

Проснулись одновременно и одновременно принялись пить воду из ручья. Подобное лес видел впервые. Лес был крайне удивлён. Большие пёстрые птицы с недоверием наблюдали за действиями странной пары.

Солнце достигло зенита, и становилось жарко. Волк напился, подошёл к человеку и ещё раз оглядел последнего с ног до головы. Тот, улыбнувшись, внезапно погладил хищника по голове и шее. Зверь зарычал, но человек руку не убрал, а продолжал гладить, что-то нашёптывая в самое ухо хищника. Они были почти одного роста. Волк слушал странные звуки человеческой речи и глупо озирался по сторонам. Попугаи в шоке падали с веток на землю. Рыбы забывали дышать и умирали от недостатка кислорода. Лето собралось сбежать на другую сторону планеты и оставить территорию ещё не родившейся зиме.

Человек покинул хищника, подошёл к дереву и, сорвав несколько плодов, принялся, подобно обезьяне, эти плоды поедать. Потом снял лохмотья и залез в воду. Зверю оставалось лишь наблюдать, как плещется это подобие обезьяны. Лесу тоже.

Выбравшись на берег, человек прошёл вверх по течению ручья, осторожно нагнулся над прозрачной поверхностью и замер, выставив вперёд правую руку. Несколько мгновений не двигался, а затем резко опустил руку в ручей и достал серебристую рыбину. Рыбину он положил перед волком. Потом ещё и ещё…

Пока хищник глотал пищу, человек ползал на четвереньках в близлежащих зарослях и собирал какие-то травы и стебли. Принёс всё это, растёр вместе с водой и приложил к опухшим лапам волка, обмотав сверху широкими, длинными листьями.

Ночью хищник встал, подошёл к свернувшемуся на берегу ручья улиткой человеку и вместе с луной долго, долго рассматривал это непонятное живое существо. Рассматривал, рассматривал, рассматривал…

На следующее утро всё повторилось. Человек ловил рыбу, кормил не способного самостоятельно охотиться хищника и менял повязки. Прошёл день и ещё, и ещё, пока однажды зверь не почувствовал, что боль ушла.

Ночью, когда человек спал, он осмотрел местность, где они находились. Это был участок леса, расположенный в ложбине, густо кишащий живностью. Назад хищник вернулся с добычей. Волк положил оленя на землю и в первый раз за последнее время как следует насытился. Мясом.

Удивление. Человек не мог понять, как олень без ноги оказался на месте их ночлега? Он долго ходил вокруг туши, пока хищник не предложил ему позавтракать. Человек, однако, есть не стал. Он никогда раньше не ел сырого мяса.

— Тот, кто не ест мясо, сам становится пищей. Это закон, — зверь разорвал шкуру на ноге оленя и обнажил красную, сочную плоть. — Ешь.

Человек оторвал кусок зубами и принялся жевать. Невкусно. Горько. Однако, голод не союзник. Фрукты лишь утоляют голод, но сытости не приносят. Он проглотил один кусок, другой…

— Вот видишь. Теперь ты похож на настоящего хищника. Только мясо даёт силу. Я научу тебя быть сильным. Я научу тебя быть хищником. Ты станешь хищником, и мир склонится в поклоне. Мир полюбит тебя.

Ближе к полудню волк решил оглядеть скалу, которую он приметил во время ночной прогулки. Он скрылся в зарослях и тут же почувствовал, что кто-то идёт следом. Зверь замедлил бег, давая возможность человеку держаться рядом. Вдвоём, через некоторое время, они достигли цели. Это была небольшая скала из красного камня, поросшая травой и кустарником. Древняя скала, испещрённая трещинами-морщинами, видавшая на своём веку разные сказки. Человек и волк забрались на самый верх и оглядели местность.

Горизонт впитывал в себя величественный зелёный лес. Лес не может знать, что такое границы. Лес дышит наравне с другими обитателями планеты. Мелкий наглый дождь игнорировал яркое солнце. Слепой дождь. И семицветная полуденная радуга, как продолжение слепого дождя, опустила на лес свою подкову. Там, где вонзился в землю её правый столб, находился город. Хищник знал это. Он всматривался в даль, пытаясь понять, каким образом человек попал сюда, за столько дней пути от своего народа? Но лес — это только лес. Радуга — это только радуга. Яркая, медленно исчезающая радуга…