Артур подбежал к воротам с другой стороны и своим лаем превращал мой монолог в «не менее осмысленный» диалог. Наконец, послышались шаги, и дверь открылась.

— Да-а… — только и произнёс Сак.

— Плохо мне… — повторил я, попытался шагнуть в сторону хозяина дома, запнулся о доску и тут же, почувствовав боль в ноге, упал на вцепившуюся в эту ногу собаку.

Дальнейшее воспроизводил в памяти с трудом. Вернее, самостоятельно не воспроизводил абсолютно…

Снились, преимущественно, динозавры. Зелёные, красные и просто чёрно-белые. Точно изображение в телевизоре «Рубин». Передача — «В мире животных» времён гегемонии ящероподобных.

Стоял с незнакомым другом на берегу реки и с интересом рассматривал гигантских рептилий.

— Может, убьём одного? — поднял с земли неизвестно откуда взявшийся лук и стрелы.

— Стрелой? — незнакомец недоверчиво покачал головой. — Такую громадину стрелой не убьёшь. Танк нужен.

В ответ я прицелился, натянул тетиву и выстрелил. Стрела перелетела реку и воткнулась динозавру в то место, где по моим расчётам должно было находиться сердце. Ящер дико заорал и повалился на песок.

— Ну, вот. А ты говорил: «Танк нужен, танк нужен». Не нужен никакой танк…

Изображение «поплыло», затем резкость опять настроилась, и в поле зрения появился Владимир Артурович.

Было светло. Видимо, наступило утро. Я находился в помещении, отделанном коричневым деревом, с небеленым потолком и лежал, не то на полке, не то на лавке. Голова не болела, а скорее нестандартно мыслила. В общем, похмелье протекало несколько легче, чем ожидалось. Некоторое время лежал, наблюдал через полуприкрытые веки за Саком, пока он меня не разоблачил:

— Вставай. Хватит притворяться.

— Ох-хо-хо… — пришлось открыть глаза и приподняться. — Где это я?

— В бане. В русской бане.

— А что я делаю в русской бане? — сел на полку, свесил ноги и тряхнул головой. — Ох-хо-хо…

— Мне тоже интересно, — хозяин вышел в предбанник и вернулся с кружкой. — На, попей. Полегчает.

— Ага, спасибо, — жадно проглотил содержимое, по вкусу — квас, утёр подбородок рукой и вернул пустую посуду владельцу. — Который час?

— Утро уже.

— А что с ногой? — я оглядел перебинтованную ногу. Штанов, как ни странно, на мне не было.

— С Артуром поздоровался. А насчёт брюк не беспокойся. Сейчас встанешь, постираешь, да и зашьёшь заодно, — и, перехватив мой недоумённый взгляд, пояснил. — Закусывал вчера, видать, плохо. Вот всё назад и вышло. Да прямо на штаны. А до того их собака немного «обновила». Ладно, вставай, пойдём в дом. Надень пока вот это, — он протянул трико. — Если хочешь умыться, я полью. Холодная вода тебе сейчас не помешает.

Снял рубашку и вышел из бани. Хозяин, следом, вынес ведро и вылил содержимое мне на спину и голову. Мысли сразу же заработали, точно «ходики» часов. Глаза отразили мир в нормальных тонах. Почти в нормальных.

Растёрся полотенцем, надел назад рубашку и предложенное трико и вслед за Саком вошёл в дом. Артур лежал на веранде и никак на меня не реагировал. Я вспомнил о повязке на ноге и покосился на пса.

— Не бойся, Артуру сегодня до тебя никакого дела нет. Он слишком умный пёс для того, чтобы трезвых психов кусать. Проходи.

Мы оказались в помещении, именуемом в народе избой. Большая кухня, она же столовая. Русская печь и газовая плита соседствовали друг с другом и, видимо, прекрасно уживались вместе. Дальше закрытая дверь в кладовую. Сбоку проход в другие комнаты. Утварь обычная, какая есть в каждом деревенском доме. Всё расставлено со вкусом и аккуратно. И главное, бросалась в глаза идеальная чистота. Ни соринки, ни грязного пятна на полу или стенах.

— Раз уж пришёл в гости, будем завтракать. Хоть и говорят, что незваный гость хуже Гитлера. Садись к столу.

Я уселся спиной к окну и с интересом наблюдал, как хозяин накрывает на стол. Сак длинным ухватом достал из чрева печи большой горшок — чугунок со щами и разлил по тарелкам. Щи были жирными. В каждой тарелке по куску мяса. Затем вынес из кладовки банку с соленьями, разложил по чашкам. И, наконец, поставил на стол крынку с молоком.

— Корову держите? — я кивнул в сторону крынки.

— Да нет. Мне соседка приносит, — он наполнил два стакана. — Пей. Молоко свежее, деревенское.

— А покрепче, чего-нибудь? — и почесал подбородок. — Голова, вот…

— Ничего. Голова пройдёт. Тем более, я этой гадости в доме не храню.

Вздохнул и отпил из стакана глоток белой, жирной жидкости.

— Перебрал вчера. Не пойму, как получилось… А что, водитель не появлялся? Я, вроде, на машине приехал?

Сак смотрел мимо меня, через окно во двор:

— Водитель в медведя врезался… Гляди, петухи промеж собой дерутся. Специально, что ли, ходят в мой двор отношения выяснять? Уже не в первый раз, — он повёл головой. — Никак не разберутся, кто из них более важный.

За окном, действительно, сошлись в гладиаторском поединке две разноцветные птицы.

— Вон тот, что посветлее, более старый — опытный боец. Силы понапрасну не тратит. Выжидает удобный момент, чтобы нанести решающий удар. Раньше у него в близлежащих дворах соперников не было. Крупная птица. Второй — тёмный, молодой, агрессивный. Напирает без остановки. Сил в запасе много. Он хоть и поменьше, но настырный и злой. Поэтому у них и держится временное равновесие. Как думаешь, кто победит в итоге?

— Я взвесил, приблизительно, силы обоих бойцов и, немного подумав, отдал преимущество молодому.

— Тёмный победит.

— Думаешь? — Сак черпанул ложкой щи, не спеша прожевал, проглотил и наконец произнёс. — Думаю, никто не победит. Ничья будет.

— То есть, как?

— Не знаю. Посмотрим.

В это время молодой петух бросился на старого, видимо предпринимая последнюю, как ему казалось, решающую атаку на противника. В момент, когда клювы сшиблись, а перья полетели в разные стороны, со стороны дома, с громким лаем выбежал Артур и прыгнул в сторону «гладиаторов». Петухи с громким квокханьем разбежались в разные стороны, а пёс, с видом победителя, направился обратно к дому.

— Ну, ёлки — палки… Всё испортил, — я отвернулся от окна. — Так не честно.

— Почему же не честно? Я ведь сказал, что будет ничья, — хозяин усмехнулся в усы. — Артур всех победил.

Продолжил хлебать щи. Аппетита не было, но я знал, что поесть горячего необходимо и глотал, не чувствуя вкуса: «Тоже мне, предсказатель. Может быть, у тебя собака специально натренирована петухов разнимать, а ты мне тут «по ушам ездишь», — и вгрызся зубами в сочное мясо.

Сак первым доел свою порцию и ждал меня, положив на стол ложку. Затем встал и достал из печи две сковороды. На одной глазунья на сале, на другой жареная рыба. Разложил всё это по другим тарелкам и вновь уселся на своё место.

— Ну, что? Голова поменьше болит или всё так же?

— Не знаю. Вроде, двигаюсь.

— Главное челюстями двигай, а то всё стынет. Хариус рыба тонкая. Её лучше горячей есть.

— Хариуса сами ловили?

— Нет. Ребятишки соседские приносят. Они специально то на Анжу, то на Кан ездят рыбачить. Я у них покупаю время от времени. Рыба свежая, чистая, — он поковырял вилкой в тарелке, отделяя плоть от костей. — Поешь, а потом расскажи, с какой целью, всё-таки, в гости пожаловал?

Я оторвал голову одному из запечённых обитателей быстрых сибирских рек. Засунул голову целиком в рот. Жевал. Тянул время. Голова была мягкой. Время текло быстро.

— Владимир Артурович, — проглотил пережёванную массу и отложил вилку. — Вы знаете… Я вам врать не хочу, а правду сказать не могу. Вернее, сам не знаю всей правды. Поэтому… — отвёл взгляд в сторону. — По крайней мере, пришёл к вам не с целью ограбить или чем-то обидеть. Это — сто процентов. Ну… не знаю я, что сказать. Вот сижу, ем…

Какое-то время занимались уничтожением пищи молча. Я даже не разобрал, как отреагировал Сак на мой ответ. Решил задать вопрос сам:

— Владимир Артурович, если не секрет, кто вы по профессии?