Я взглянул на девушку. Она загадочно улыбалась, думая о чем‑то своем.

– Чем отблагодарить тебя, Диана‑охотница?

– Меня благодарить не надо. Вы дядюшку моего от верной смерти спасли, да за честь мою девичью вступились. Таперича мы квиты. Что мне надо – сама возьму, – с упрямством произнесла она.

– Что же тебе надо?

– А вот его и надо, – девушка кивнула в сторону Карла.

– В смысле? – не сразу сообразил я.

– В мужья его взять хочу. Уж больно пригожий да ладный.

У меня невольно открылся рот, гренадеры захохотали. Кузен от неожиданности подавился собственной слюной. Он закашлялся, девушка подсела рядом и заколотила маленькими кулачками по спине.

– Мадемуазель, я, конечно, польщен неожиданным вниманием к моей скромной персоне, но… – заговорил Карл, справившись с кашлем. Разбойница прервала его речь, приложив шаловливый пальчик к губам кузена:

– Не продолжай, милый. Не говори ничего, я все понимаю. Думаешь, не пара я тебе. Не ровня и ровней быть не могу, – она горько усмехнулась. – Это я в таком виде тебе не нужна, но ты обожди чуток. Все еще переменится.

Карл озадаченно потер подбородок.

– Я готов ждать годами, но чего или кого?

– Меня, – разбойница загадочно улыбнулась. – Ты только потерпи. Ей‑ей… немного тебе ходить невенчанным осталось.

Гренадеры смеялись пуще прежнего – гоготал во всю глотку Чижиков, хихикал в кулачок Михайлов, рассеянно улыбался Михай.

– А ты смелая, – тихо произнес Карл и, сняв с головы девушки дурацкий колпак, провел рукой по шелковым волосам. – Я люблю смелых.

– И я люблю, – тряхнув головой, дерзко сказала разбойница. – Ты на меня не смотри как на девку кабацкую, я чай еще не целованная, для мужа себя берегу.

– Так сколько же ждать тебя и твоих перемен?

– Недолго, – сказала девушка и повторила: – Недолго.

– Вот так, Карл, – резюмировал я, – без тебя – тебя женили.

Глава 8

Как мы ни старались, одну ночевку все же пришлось сделать в лесу. Все слишком устали и были не в состоянии продвигаться дальше. Глядя на звездное небо, я всерьез задумался. Мне пришли в голову некоторые параллели с моим прошлым, и навела на них наша спасительница, разбойница Маша.

Ремесло наемного убийцы процветало всегда. Нанятые за деньги профессионалы убивали еще в Древнем Египте, в античные времена, в Средние века и, конечно, в более «прогрессивные» периоды истории. Разумеется, восемнадцатый век не является исключением из данного правила, но есть одно «но»: наемные специалисты обычно прибегают к ядам, засадам в укромном местечке, но почти никогда не устраивают охоту по всем правилам снайперского искусства, а ведь тот самый знаменитый Балагур, который когда‑то ловко снял выстрелом из штуцера поручика Месснера в памятный день моего переселения в тело настоящего фон Гофена, применил тактику более позднего периода. Неужто какой‑то местный самородок самостоятельно додумался до новых приемов? Вот бы выйти на него, посмотреть в холодные глаза убийцы.

Маша тоже орудовала не хуже заправского снайпера. Она говорила, что ее кто‑то учил, причем распространяться об этом человека почему‑то не захотела: из боязни, чувства уважения или из благодарности. Возможных причин – масса. Но ее учитель… Не может ли он оказаться тем самым Балагуром, за которым охотится ведомство Ушакова?

Я подошел к девушке. Она сидела на пеньке и при свете костра штопала порванную рубашку дяди. Картина идиллическая, если забыть об обстоятельствах, при которых мы познакомились.

– Не помешаю? – спросил я.

Девушка пожала плечами:

– Свет вы мне не застите, в душу не лезете, значит – нет, не помешаете.

– Насчет души я не уверен, – вздохнул я.

Девушка отложила заштопанную рубаху в сторону, внимательно на меня посмотрела:

– Что вам от меня нужно?

– Расскажи мне о том человеке, который учил тебя стрелять.

Маша насторожилась:

– А зачем он вам?

– Очень нужен по важному делу, – почти не солгал я.

Девушка замотала головой:

– Не задавайте мне о нем вопросов, пожалуйста.

– Почему? – удивился я.

– Потому что я жить хочу. Он очень страшный человек, поверьте. Забудьте о нем.

– Не надо бояться, Маша. Я смогу защитить тебя.

Маша улыбнулась:

– От него?! Вряд ли. Он убьет вас. Узнает, что это я о нем рассказала, найдет меня и убьет.

– Я могу поговорить с генерал‑аншефом Ушаковым. Если ваш учитель тот, о ком я думаю, Андрей Иванович нам поможет.

– Быть может, я кажусь вам маленькой дурочкой, но на самом деле я многое повидала. Вам с ним не справиться, барон. Простите.

Я понял, что сейчас она упрется и не станет ничего говорить, решил дать ей время хорошенько подумать над моим предложением. Уж какую‑нибудь программу по защите свидетелей мы с Ушаковым сумеем придумать, так что опасность будет сведена к минимуму. Я пообещал девушке вернуться к разговору утром, сам лег и неожиданно для себя крепко заснул.

На рассвете выяснилось, что дядя с племянницей ночью спешно собрались и тайком покинули нас. Похоже, Мария и впрямь была напугана возможными последствиями, поэтому предусмотрительно сбежала. Жаль, ниточка, которая вполне могла привести нас к Балагуру, внезапно оборвалась.

Я заметил, что Карл, обнаружив исчезновение девушки, загрустил. Симпатичная оторва все же запала ему в душу.

Дорога вывела нас из леса. Оказавшись на открытой местности, все разом повеселели, довольный донельзя Михайлов затянул какую‑то песню. Я вслушался и понял, что детским ушам она точно не предназначена, да и женским тоже, правда, сейчас мы больше не были обременены присутствием прекрасного пола.

– Денег нет, оружия нет, пачпортов нет. Лепота, – грустно протянул Михайлов.

– Хватит ныть, – оборвал его Чижиков.

– Рази ж я ною? – встрепенулся Михайлов.

– Нет, настроение поднимаешь! Еще раз в энтом духе ляпнешь, я тебе по морде насую, – предупредил гренадер.

– За что?!

– За все хорошее.

Михайлов заткнулся и перестал изводить нас нытьем.

Впереди показалось небольшое селение с корчмой, от которой исходил такой насыщенный аромат готовившейся пищи, что мои хлопцы как по команде сглотнули. Пустые желудки дружно заурчали.

– Может, продадим одну лошадь? – предложил Михай.

– Ага, и кто пешком потопает? – ехидно осведомился Чижиков.

Топать ножками умопомрачительное расстояние не хотелось никому.

– Если не лошадь, тогда что‑нибудь другое продадим, – не сдавался поляк, скорее всего из принципа.

– Верно, – поддакнул Михайлов. – Нету сил‑моченьки муку от голода терпеть.

– Чево уж тут, – вздохнул Чижиков. – Терпеть надо, пока господин сержант чего‑нибудь не придумает.

Я осмотрел потрепанное войско и пришел к выводу, что продать мы можем только самих себя. Ничего ценного при нас не имелось.

– Надо к кому‑нибудь наняться, – произнес Карл. – Предложим свои услуги в качестве телохранителей.

– Ничего другого не остается, – согласился я. – Только бы найти того дурака, что захочет нас взять. Зайду в корчму, пораспрашиваю.

Помог случай. Как водится: на ловца и зверь бежит. Из корчмы вышли двое: плечистый высокий шляхтич с наглым холеным лицом и дородный купчина – мрачный, в полном расстройстве чувств. Мы невольно стали свидетелями жаркого диалога.

– Пан Кмит, что же такое? Мы с вами так не договаривались! – жалобно причитывая, сказал торговец.

– Ничего не поделаешь, пан Борейко. Откуда мне было знать, что мой добрый друг, пан Матецкий, которого я привык почитать за старого холостяка, вздумает сыграть свадьбу и, конечно, позовет меня на пирушку.

– Откажитесь. Передайте ему, что вы очень заняты.

– Если я откажусь, то навсегда потеряю друга, – сокрушенно покачал головой шляхтич. – Это выше моих сил, пан Борейко.

– А как же уговор, что вы будете сопровождать мой обоз до Вильно?

– Ничем не могу помочь, пан Борейко. Не судьба мне повидать нынче Вильно. Дружба важней всего. Ах, если бы вы знали, как славно мы когда‑то рубились с татарами вместе с паном Матецким. Иисусе Христе – второго такого отчаянного рубаку стоит еще поискать!