— За меня не беспокойся,— ответил Корридон, делая вид, будто не замечает протянутой руки.— Стаканчик виски, если оно у тебя не отравлено.

В противоположном конце помещения маленький худенький человек в клетчатой красно-белой рубашке и серых фланелевых брюках играл на рояле с профессиональной виртуозностью.

— Никакого яда,— процедил Зани с застывшей улыбкой.— Напитки — экстра-класс. Вот, попробуй.— Он придвинул Корридону стакан и бутылку.— Ты, вроде, был в Штатах?

— Да, но мне надоело. Решил сменить обстановку.

Зани с понимающим видом подмигнул:

— Ходят слухи, что там въедливая полиция, а?

— Не удивлюсь, если однажды кто-нибудь заткнет тебе пасть твоей же бутылкой...

Улыбка Зани погасла.

— Ладно, ладно, шучу... Как твои дела?

— По-всякому,— осторожно ответил Корридон.— Мною никто не интересовался?

— Нет. Тебя так долго не было...— Зани пожал плечами, с любопытством разглядывая Корридона.— Чем собираешься заняться?

— Не лезь, куда не просят. Чем меньше будешь знать, тем меньше расскажешь своим друзьям... Кстати, ты не видел Роулинса? Он, часом, не спрашивал обо мне?

— Заходит иногда,— безразлично проговорил Зани,— но о тебе ни гугу. Он пошел в гору после твоего отъезда— стал старшим инспектором. Учти.

Значит, следит за ним не полиция. Мало кто знал, что Зани осведомитель, но для Корридона это не было секретом.

— Кто-то мной интересуется. Следят целый день.

— Ну и что? Гестапо охотилось за тобой два года, однако, как мне кажется, они ни разу тебя не поймали.

— Один раз поймали,— сказал Корридон, и его лицо помрачнело.— Но оставим это. Сейчас мне надо выяснить, что происходит. У тебя нет никаких соображений на этот счет?

— У меня? При чем тут я? Я ничего не слышал и ничего не знаю...

Корридон пытливо заглянул в темное лицо мулата, затем пожал плечами:

— Ладно, продолжай оставаться в неведении.— Он допил виски, расплатился и встал с табурета.— Я немного посижу у тебя. На улице льет, как из ведра.

— Чувствуй себя как дома!.. Девочка нужна?

— Я слишком стар для подобных развлечений.

Корридон цинично улыбнулся и небрежной походкой направился к роялю.

— Привет, Макс,— сказал он пианисту.

Тот продолжал играть и ответил, не разжимая губ:

— Привет.

Корридон не сводил глаз с танцующих пальцев исполнителя, его лицо выражало вежливое внимание. Можно было подумать, что его заинтересовала музыка.

— Что-нибудь знаешь, Макс?

Макс начал играть «Ночь и день».

— Тебя спрашивала одна милашка,— произнес он, все так же не шевеля губами.— Дня три назад приходила сюда с Крю.

Корридон стряхнул с сигареты пепел и продолжал глядеть на бегающие пальцы пианиста.

— Кто такая?

— Понятия не имею. Похожа на иностранку, молодая, темноволосая, с большими глазами. Зовут Жанна. Мне показалось, что Крю ее боится...

— Чего она хотела?

— Спросила меня, где ты живешь и вернулся ли ты в наши края. На оба вопроса я ответил «нет».

Корридон кивнул.

— Это все?

— Она еще сказала, что если я извещу Крю о твоем появлении, то получу пять фунтов.

Корридон вскинул брови.

— Видно, придется мне поговорить с Крю.

— Ты еще заглянешь к нам?

— Наверное. Во всяком случае, спасибо, Макс. За мной не пропадет.

— Я не об этом,— возразил пианист.— Эффи была бы рада тебя видеть.

Корридон широко улыбнулся.

— Кстати, как она поживает?

— Совсем взрослая стала. Фигурка, как у Грейбл, сам заглядываюсь. Ты ее просто не узнаешь.

Корридон вытащил из кармана пятифунтовую банкноту, скомкал ее и незаметно уронил на клавиши.

— Продолжай помалкивать, дружище,— сказал он и удалился.

Крю... За четыре года Корридон совсем забыл его. Покопавшись в памяти, он вспомнил высокого мужчину с длинными светлыми волосами и с неизменной красной бутоньеркой в петлице костюма.

Личность Крю всегда была немного загадочной. Никто не знал источников его доходов. Одни говорили, что он живет за счет женщин, другие—что он осведомитель, третьи, более умные, предпочитали молчать. Крю нигде не работал, но часто с наступлением ночи шатался по Пикадилли или по шикарным барам в районе Лейстер-Сквер[6]. Иметь с ним дело Корридону довелось только один раз, за покером. Корридон выигрывал—пока в игру не вошел Крю. После этого фортуна отвернулась. На третьей сдаче Корридон заметил, что Крю жульничает, и разбил о его голову бутылку из-под пива.

«Кто знает,— думал Корридон,— вдруг тот затаил на меня обиду». Сам он не представлял себе такого, чтобы четыре года таить злобу, и это казалось ему диким, но бывают же мстительные люди... Если Крю хочет поквитаться, он может быть опасен. У него явный талант лезть в чужие дела.

«Но кто эта девушка? — спрашивал себя Корридон, сидя за угловым столиком со стаканом виски.— Кто эта похожая на иностранку брюнетка с большими глазами?..» Тщетно он рылся в своей памяти, вспоминая знакомых женщин,— ни одна из них не подходила под описание. Было время, когда женщины играли значительную роль в его жизни, однако теперь Корридон совсем ими не интересовался. Военные невзгоды показали ему, что следует обходиться без всего лишнего.

Он встал и вновь подошел к бару.

— Наверху, наверное, есть комната, из окна которой видна улица? — спросил Корридон, опираясь всем телом на стойку.

— И что же? — подозрительно произнес Зани.

— Я хочу посмотреть на улицу.

— Хорошо,— ответил, наконец, Зани.— Комната Эф-фи. Она еще не спит. Я позову ее.

Он открыл дверь позади стойки, громко свистнул и прокричал:

— Эй, Эффи, поди сюда! — Потом, повернувшись к Корридону, спросил: — Для чего тебе улица?

— Не суй нос в чужие дела,— сухо проговорил Корридон.— И затихни, ты начинаешь меня раздражать.

— Разве я не имею права задать такой простой вопрос?

— Заткни пасть,— оборвал Корридон.— Ты слишком много болтаешь.

В дверь позади стойки вошла Эффи. Когда Корридон видел ее в последний раз, ей было пятнадцать — маленькая, неуклюжая девочка, тихая, худенькая, с неоформив-шейся фигуркой. У Корридона перехватило дыхание — она невероятно изменилась за три года. Если бы не ее отталкивающая заячья губа, девушка была бы по-настоящему красива.

При виде Корридона кровь бросилась ей в лицо, ее глаза заблестели.

— Здравствуй, Эффи. Ты еще не забыла меня? — спросил он с напускным равнодушием.

Он знал, что был ее кумиром, и отвечал ей чуть иронической симпатией. Шесть лет назад Зани обнаружил Эффи на улице у дверей своего клуба. Так как девочка отказывалась говорить о своих родных и о своем прошлом, было ясно, что она убежала из дома. Это несчастное маленькое создание, умирающее от голода, грязное, с двумя большими зубами, видневшимися под заячьей губой, вызывало жалость. Зани требовалась кухарка. Он предложил девочке остаться и с тех пор нещадно ее эксплуатировал — как и всех, кого только мог.

— Добрый вечер, мистер Корридон,— тихо промолвила она.

Зани криво усмехнулся при виде ее смущения. Влюбленность Эффи его забавляла.

— Поднимись вместе с ним в свою комнату и дай ему посмотреть в окно — или уж куда там ему приспичило.

Следуя за Эффи, Корридон попал в тускло освещенный коридор. Как только дверь за ними закрылась и не стало слышно музыки и голосов, он поймал руку девушки и притянул ее к себе.

— Ну, ты довольна, что видишь меня? Конечно, можешь возражать, но держу пари, что ты и не вспоминала обо мне!

— О, напротив! — с жаром воскликнула она.— Я никогда не смогу вас забыть! Клянусь! Просто я потеряла надежду увидеть вас вновь.

— И ошиблась... Мне не хватало тебя, Эффи.— Корридон рассматривал девушку, держа ее за руку, и, к собственному удивлению неожиданно понял, что в самом деле скучал.— Ты изменилась, словно в сказке... Честное слово, да ты красавица!