По дороге домой он увидел на углу Милли, разговаривавшую с худощавым мужчиной в темном пальто и шляпе. Не заметив Мартина, она взяла мужчину под руку, и они пошли по улице, где у Милли была квартира.

Обычно наблюдательный, Корридон не обратил внимания на ее спутника, а лишь бросил быстрый равнодушный взгляд. Его ум был занят собственными планами и проблемами, и этот посторонний мужчина остался для него не более чем бесформенным темным силуэтом.

Корридон жил в трехкомнатной квартире над гаражом, расположенным позади госпиталя св. Георгия. Каждый день к нему для уборки приходила женщина. Небольшой гостиной с убогой обстановкой он почти не пользовался; в ней было сыро и мрачно. Спальня также была сырой и мрачной. Окно ее выходило прямо к высокой стене, загораживающей свет.

Корридона это не волновало. Он не хотел быть связанным домом. Практически не имея вещей, по крайней мере таких, которыми дорожил бы, Корридон в любой момент мог бросить квартиру и никогда сюда не возвращаться.

Но как место для ночлега она его устраивала и даже имела несколько преимуществ: на каждом окне решетки, солидные и крепкие двери... Остальные помещения в здании были заняты разными коммерческими фирмами, сотрудники которых уходили в шесть вечера. Тогда Корридон оставался единственным постояльцем.

...На следующее утро Корридон проснулся в восемь и, уставившись в потолок, задумался о необходимости отъезда из Англии. Продолжая размышлять о своих делах, он встал, побрился и начал одеваться. Но едва лишь завязал галстук, как в дверь постучали. Корридон спустился по лестнице, которая вела к единственному входу в квартиру, и открыл дверь, ожидая увидеть почтальона. Однако увидел перед собой лучащегося улыбкой инспектора Роулинса из Центрального уголовного бюро.

— Доброе утро,— сказал Роулинс.— На ловца и зверь бежит.

Глядя на этого крупного мужчину лет пятидесяти с широким красным лицом, можно было подумать, будто он только что вернулся из отпуска с морского побережья. Даже после шестидесяти часов непрерывной работы Роулинс оставался энергичен и бодр. Корридон знал его как храброго, добросовестного, безупречно честного, но хитрого полицейского, скрывающего холодный ясный ум за добродушной улыбкой деревенского священника...

— А, это ты,— хмуро буркнул Корридон.— Чего тебе надо?

— Уже позавтракал? — вопросом на вопрос ответил Роулинс.— Я бы не отказался от чашечки чая.

— Заходи,— не очень приветливо сказал Корридон.— Чая не будет. Если хочешь, могу предложить кофе.

Инспектор проследовал за ним вверх по лестнице и попал в маленькую темную гостиную. Пока Корридон варил кофе, Роулинс медленно бродил по комнате, тихо насвистывая и ничего не упуская из виду.

— Не могу понять, почему ты живешь в подобной дыре,— бросил он.— Почему не найдешь себе что-нибудь поудобнее?

— Эта квартира меня устраивает,— отозвался Корридон.— Ты же знаешь, я не домосед. Как твоя жена?

— Прекрасно,— ответил Роулинс, прихлебывая кофе, принесенный Корридоном в гостиную.— Сейчас, небось, гадает, где я. Нелегкая жизнь у жены полицейского.

— Изумительная возможность обманывать жену и рассказывать ей сказки.— Корридон закурил сигарету и задумчиво оглядел инспектора. Обычно тот не приходил в гости просто так. Любопытно, что привело его сюда с утра пораньше?

— Брось, я уже вышел из этого возраста... А где ты провел прошлую ночь, старина? — поинтересовался Роулинс.

Корридон стряхнул пепел на ковер и растер подошвой.

— Когда-нибудь я упаду в обморок от твоих хитростей, Роулинс. Говори прямо — что случилось?

Инспектор улыбнулся.

— Вечно ты торопишься с выводами, старина, вот твой недостаток. Ты мне нравишься, Корридон. Конечно, ты чересчур скользкий тип, зачастую проявляешь излишнюю жестокость, порой тебе не мешало бы быть почестнее, но...

— Ладно, ладно,— перебил Корридон.— Мне не до шуток. Что произошло?

Роулинс смутился. Корридон, великолепно его знавший, не принял этого смущения всерьез.

— Ты разговаривал с Милли Льюис вчера вечером? — спросил полицейский и бросил на Корридона быстрый острый взгляд.

«О, Боже,— подумал Корридон.— Как чувствовал, что она влипнет в историю с этим кольцом...»

— Да. Мы встретились в клубе. А что?

— Ты был у нее дома?

— Пытаешься острить? — напряженно спросил Корридой.— Ты думаешь, я имею обыкновение посещать таких, как Милли, на дому?

Роулинс отхлебнул кофе, и его лицо неожиданно стало очень серьезным.

— Ты ведь по-дружески относился к ней, не так ли?

— Да. У нее неприятности?

Роулинс покачал головой.

— Уже нет.

Наступила долгая пауза; Корридон изумленно рассматривал инспектора.

— Что это значит?

— Она умерла, приятель.

Корридон отодвинул от себя чашку и встал. Легкая дрожь пробежала по его телу.

— Умерла? Что случилось?

Роулинс нахмурился.

— Вчера вечером она была убита. Около половины двенадцатого.

— Понимаю...

Корридон, засунув руки в карманы, машинально прошелся по комнате. Он был потрясен. Милли успела стать частичкой его жизни. Он знал, что ему будет недоставать ее.

— Вот я и подумал: может быть, тебе известно что-нибудь об этом. Она не упоминала случайно, что собирается с кем-нибудь встретиться?

— Милли ушла из «Аметиста» в одиннадцать,— проговорил Корридон.— Я вышел минут десять спустя и видел, как она разговаривала с мужчиной на углу Пикадилли. Потом они вместе направились в сторону ее квартиры.

— Значит, это было примерно в двадцать минут двенадцатого?

Корридон кивнул.

— Только не проси меня описать ее спутника, я не обратил на него ни малейшего внимания. Проклятье! Помню, что он был худощав, помню темное пальто и шляпу...

— Жаль,— произнес Роулинс и задумчиво потер челюсть.— Обычно ты более наблюдателен. Да, от этого проку мало.

Корридон выплюнул сигарету и закурил новую. Он хмуро смотрел в окно. Раздумья о Милли сменились мыслями о ее дочери. С ребенком надо что-то делать.

У Милли не было ни гроша за душой... Значит, еще больше нужны деньги.

— Довольно грязная смерть,— бесстрастно сообщил Роулинс.— Очевидно, маньяк.

Корридон повернулся к нему.

— Перерезано горло,— отвечая на невысказанный вопрос, произнес инспектор.— Должно быть, парень совсем потерял голову. Придется присмотреть за другими «девушками». Безмотивные сексуальные преступления всегда очень трудно раскрывать.

— Безмотивное преступление? Ты уверен?

— Во всяком случае так оно выглядит. Это не первая проститутка, убитая таким образом.— Роулинс усмехнулся.— И не последняя.— Он резко выпрямился.— Ты что-то знаешь?

— Что-нибудь украдено? — спросил Корридон.— Сумочка на месте?

— Да. Насколько я могу судить, ничего не пропало. Выкладывай, что тебе известно.

— Вчера вечером Милли показала мне нефритовое кольцо, которое нашла у себя в комнате,— очевидно, обронил кто-то из ее посетителей. Она интересовалась ценностью кольца.

— Нефритовое кольцо? — Роулинс изумленно уставился на Корридона.— Что за кольцо?

— Копия кольца, которыми пользовались лучники. Во всяком случае, я думаю, что это копия. Если оно подлинное, то стоит очень дорого. Такие вещи изготавливались лет за двести до нашей эры.

— Вот как? — Инспектор встал.— Значит, она показала кольцо тебе?

— Да. А в чем дело? Ты смотришь на меня так, будто подозреваешь в чем-то.

— Я? — Роулинс пожал плечами.— Поедем вместе на квартиру Милли, ненадолго. Поможешь мне найти это кольцо. Машина на улице.

— Жизнь полна дьявольских неожиданностей, а? — внезапно произнес инспектор, когда они спускались по лестнице.

— Согласен,— кивнул Корридон.— Почему ты сейчас об этом заговорил?

— Так, взбрело в голову,— неопределенно ответил Роулинс.

Они сели в машину.

— Милли собиралась продать кольцо?

— Если бы сумела найти покупателя, я думаю, она бы его продала. Я советовал ей не связываться, сдать кольцо в полицию. Пытался втолковать, что если с кольцом что-нибудь неладно, ее разыщут в два счета.