Поиск
VI
Докладывали командиру полка.
Слушал, высокий, худой
С сединой на висках.
«Заняли лощину у леска,
Где погиб разъезд ротмистра Эн,
Обыскали всю рожь — не нашли трупа.
Вероятно, попал в плен.
Да… А жаль — молодой
И погиб так глупо.
Сообщите в штабе о нем,
Завтра переход. — В три подъем…»
VII
В городе, в штабе, в приемной
Звякали шпорами.
С улыбкою томной
Кланялись напомаженными проборами,
Просили в очередь, чтобы не было давки,
И наводили справки.
«Ротмистр Эн? — Да, да, в разъезде
Его эскадрон
Был окружен.
Пропал без вести…
— Вестовой, воды!
Ради Бога, сядьте. Вы так побледнели…
Выпейте… Еще нет беды…
Подождите. На прошлой неделе
Один тоже пропал без вести
Из их же отряда,
Нашелся и вернулся к своей невесте.
А плакать совсем не надо.
Эти губы должны улыбнуться…
Ведь да?..»
— Для живых слова найдутся…
Только для мертвых — никогда…
VIII
Всходила в третий раз луна
И в небе плакала над полем.
И третью ночь, таясь, без сна
Шел к югу, позабыв о боли.
Днем спал и прятался во ржи,
А ночью шел вперед по звездам
И по полям как волк кружил,
Стараясь обойти разъезды.
Но чувствовал, как пустота
Вокруг него растет всё глуше
И сердце, замирая, душит
При каждом шорохе в кустах…
IX
Провод
Тянулся по полю серым червячком,
Виснул на деревьях, сползал в канавы,
Цеплялся по крышам, прятался за плетнем,
Собирался в пучок и в окно направо,
А там на столе в аппарате,
Как овод,
Гудел черной мембраной
На восходе и на закате,
Поздно и рано,
Ночью и днем
Об одном
Целые сутки без перерыва:
…Наступление… Обходы… Прорывы…
И снова сначала
Щелкало и стучало
Черной костяшкой,
Как сердце под защитной рубашкой…
Смерть — слово печальное.
«Алло, центральная!
Примите донесение.
Сегодня ночью сторожевым охранением
Убит на месте
Ротмистр Эн, пропавший без вести.
Пробирался из лесу, от них.
Было темно. Не узнал своих,
Когда окликнули. И побежал.
Стали стрелять. И вот — наповал.
Умереть от своих глупо.
Что ж —
От судьбы не уйдешь.
Пришлите носилки за трупом».
X
По овражкам вода звонкая
Поет золотые песни.
Телеграфная сеть — тонкая,
А поет еще чудесней.
Серой змейкой к земле прижалась.
Визжала:
«Холодная у людей жалость».
И опять сначала,
Об убитых всю ночь плача…
Только горе у людей — горячее…
А. С. ПУШКИНУ
Наташа
Кавалергард в блистательном колете…
— Поднять глаза. Вздохнуть — и позабыть
О смуглом и насмешливом поэте.
О всем, о всем… И в первый раз — любить…
…И вот — легко за днями дни, как птицы…
Как светлый вихрь… — И вдруг во двор — возок…
На бледность щек упавшие ресницы
И тенью смерти тронутый висок…
Эхо
По радио на целый мир — «Титаник!»…
Орудиями — медленно — «Война»…
Опять в лесах на синих трупах встанет
Гнилых болот туманная весна…
Опять смешают влажные апрели
Снега и кровь в малиновый сироп.
Какой любви прозрачные недели
Вновь понесут, подняв на плечи гроб…
…И всё цветут и прорастают кости
Под лязг стремян и скрежет гильотин.
Опять Людовик стонет на помосте,
Опять вода краснеет у плотин…
О, мертвых дней кровавая завеса!..
Но до сих пор сквозь дым, огонь и гул
Шестнадцатидюймовых дул, —
— Я слышу эхо выстрела Дантеса…
ГОЛУБОЙ ДЕНЬ
Сегодня день — как бирюза,
Сегодня день — совсем весенний…
Я опущу к земле глаза
И тихо стану на колени.
Благословляю светлый сон,
Тобою посланный и взятый,
С тобою сердце в унисон
Поет о розовых закатах.
Мне не понять земных забот,
Мне не понять земной тревоги, —
Когда весь мир, звеня, плывет
По легкой голубой дороге…
Моя земля — везде одна,
И так же пахнет влажной плотью,
И так же вечером весна
Дымком синеет на болоте…
«Под вечер в весеннем просторе…»
Под вечер в весеннем просторе,
Пройдя по низам, где темно, —
У небес, за селом, на взгорье
Постучусь в голубое окно.
— Приюти, как былинку в поле,
Укутай в вечерний дымок!..
Слишком густо посыпан солью
Моей жизни черствый кусок…
У тебя исцеляющей тиши
Зачерпну из колодца ковшом.
Пусть заново сердце услышит
О жизни весенний псалом!..
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: