Но при этом упускается из виду цена, которую заплатила страна за это «свершение». Ведь монархическая политическая система имеет своим основанием именно законность государя, а не его политические или иные таланты. Итогом революции 1762 года стало ослабление самодержавной власти в России, рост влияния аристократии и коррумпированной бюрократии{25}. Это в общих чертах, а если в частностях, то вступившая на престол Екатерина в течение ближайших пяти лет совершила все те проступки, в которых ложно обвиняла мужа. Мир с Пруссией, будто бы оскорбивший национальную честь России, сохранился при ней на прежних условиях. Более того, в 1764 году императрица возобновила и заключённый мужем союз с прусским королём, только теперь, после отказа России от реализации голштинского проекта Петра Фёдоровича этот союз содержал множество односторонних уступок в пользу Пруссии. Екатерина не только провела секуляризацию церковной собственности в ещё большем объёме, чем планировал супруг, но и учинила форменный погром в самой Церкви, при котором особенно пострадали монастыри. Видимо, понять смысл монашества и его значение для православия поклонница Вольтера так и не смогла. После её реформы из 954 великорусских монастырей остался только 161, многие были обречены влачить жалкое существование. Если против действий Петра Фёдоровича иерархи Церкви лишь выражали недовольство, то при Екатерине митрополит Ростовский Арсений и митрополит Тобольский и Сибирский Павел приняли мученическую кончину за попытки воспротивиться «просветительскому» погрому Церкви.

Да и в целом внешняя и внутренняя политика Екатерины первых лет её царствования оказалась не самой удачной. К.А. Писаренко описывает её итог как кризис, поставивший на грань существования саму российскую государственность{26}.

А спас её от этого кризиса тайный муж императрицы — Григорий Александрович Потёмкин, будущий князь Таврический. Это именно ему Россия обязана почти всем, что составляет славу екатерининского царствования. «Именно он инициировал возобновление русско-австрийского союза в 1780 году, и присоединение Крыма в 1783 году, и с его одобрения Россия в 1778 году выступила в роли посредника в конфликте за баварское наследство, а в 1781 году обнародовала декларацию о вооружённом нейтралитете».

Как писал один из современников, с 1775 года «Россия управлялась умом Потёмкина»{27}.

Но невольно возникает вопрос: а что помешало бы Потёмкину оказать подобные услуги России при правлении Петра Фёдоровича? Его выдающиеся таланты оказались бы востребованы при любом царствовании. Так же как и таланты других «орлов Екатерины», многие из которых начали своё возвышение ещё в правление её супруга.

Как и Пётр I, Екатерина II заслужила в отечественной истории титул Великой. Но между этими двумя величиями есть важное различие. Пётр наложил на все деяния своего царствования глубокий отпечаток своей личности. Как говорилось в солдатской песне, «сам, родимый, пред полками ясным соколом летал, сам ружьём солдатским правил, сам и пушки заряжал» — царь сам ходил в походы, сам строил свой город на болотах, сам брил бороды и сам водил солдат на шведские штыки на славном Полтавском поле. Невозможно представить себя Петровскую эпоху без Петра Великого. Она распадётся, ибо вся завязана на титанической воле и энергии одного человека.

А вот про Екатерину такого не скажешь. Деяния её эпохи тоже персонифицированы, но соотносятся не с императрицей, а с теми, кто их непосредственно реализовывал, так что, присмотревшись, долго пытаешься понять: а в чём же заключалась роль самой императрицы? Неужто в переписке с французскими просветителями и издании журнала «Всякая всячина»?

Конечно, нет. Екатерина была символом единства русской державы, монархом, славным делами своих подданных, которых она умела и организовать, и вдохновить. Но ведь как раз с этой задачей справился бы любой другой государь на её месте. Резюмируя сравнение, скажем: Пётр стал Великим, потому что сделал своё царствование великим для России, а Екатерина стала Великой, потому что правила Россией в её великую и славную эпоху.

Справедливости ради укажем на одно действительно великое деяние императрицы, о котором обычно мало говорится в учебниках истории. Речь идёт о начале создания в России системы народного просвещения.

Во второй половине 60-х годов XVIII века при дворе развернулась своего рода дискуссия о путях развития образования. Предлагалось два основных подхода — создание системы народных училищ на западный манер, где простолюдины не только получали бы знания, но и, «избавляясь от дикости», приобретали «добрые нравы», и создание народных школ с учётом национальных традиций образования. В итоге был принят компромиссный вариант. Указом от 7 сентября 1782 года в империи создавалась система народных школ, доступных представителям всех сословий (кроме крепостных). Важным моментом новой системы было введение единой программы обучения и методики преподавания. Для их разработки в Россию был приглашён Фёдор Янкович, фигура компромиссная и для западников, и для почвенников. С одной стороны, Янкович получил известность как один из лучших педагогов в Священной Римской империи и был рекомендован Екатерине венским двором, с другой — он был славянином (сербом) и православным.

В 1783 году в Петербурге было торжественно открыто Главное народное училище, образец для подобных заведений по всей империи. В 1786 году из него была выделена Учительская семинария, главной целью которой была подготовка педагогов для народных училищ.

Почему так важно подробное рассмотрение событий 1762 года? Потому что мотив оправдания сторонников Екатерины — переворот спас страну от надвигающейся катастрофы, вызванной деятельностью Петра Фёдоровича, — неоднократно воспроизводился в дальнейшем для оправдания гораздо более гнусных преступлений против законной власти российских государей и народа русского. Точно такими же словами любят оправдывать сторонники большевиков переворот 1917 года, — мол, только большевики спасли Россию от пропасти, куда её увлёк «прогнивший царский режим».{28} Екатерина и её сообщники недаром называли свой переворот громким словом «революция». Если приглядеться внимательнее, то мы увидим очень много общего в событиях 1762 и 1917 годов, только в первом случае революция была направлена против одного человека, а во втором — против всего государства. В борьбе за политическое влияние и власть Екатерина и её сторонники использовали недозволенные, смертельно опасные для всего государства в целом методы. Вольно или невольно открыв дорогу тёмным силам, обрушившим традиционный миропорядок.

6 ноября 1796 года императрица и самодержица всероссийская Екатерина Алексеевна встала, как обычно, рано. Привычно занялась утренним туалетом, скрылась в уборной. А дальше случилось то, о чём позднее напишет Пушкин:

В течение почти целых суток, лишённая возможности говорить, императрица ещё жила. Её тело лежало на полу (!), в комнате толпились придворные и сановники и, не стесняясь своей повелительницы, открыто обсуждали политические расклады нового царствования. О чём думала умирающая в это время? Вспоминала ли, как 34 года назад погиб её первый и законный супруг? Который принял свою смерть как христианин, исповедовавшись и причастившись. На страницах своих записок она обвиняла его в атеизме, но в действительности была таковой сама. Впрочем, нашёлся человек, который позаботился о её душе. «На рассвете, чрез 24 часа после удара, пошёл наследник в ту комнату, где лежало тело императрицы. Сделав вопрос докторам, имеют ли они надежду, и получа ответ, что никакой, он приказал позвать преосвященного Гавриила с духовенством читать глухую исповедь и причастить императрицу Святых Тайн, что и было исполнено», — записал очевидец.