— А что об этом говорят медики? — президент посмотрел на президента академии наук. — Ваше мнение?

— Нет у нас мнения, — покачал головой академик. — Версий множество причем самых глупых, начиная от нежелания души вернуться обратно в тело до обычного токсикоза. Ну еще некоторые говорят о том, что это влияние бога.

— Не понял? — удивился президент. — Ученые вроде в бога не верят, вам же ваш подход к действительности веру не позволяет. Вы же атеисты.

— Не все атеисты, — криво усмехнулся ученый. — К тому же с возрастом поневоле приходишь к вере в бога, не в Христа конечно, а во что-то огромное, разумное, создавшее нас и нашу солнечную систему. Уж если великие Эйнштейн и Оппенгеймер признавали божественное начало, то нам простым смертным просто деваться некуда, тем более что накопилось немало данных о том, что создатель все-таки существует.

— Не просветите? — президент отпил глоток кофе. — Хотелось бы знать, почему ученые в него поверили.

— Дело в солнечной системе, которая явно создана искусственно, и в ДНК, которая собрана так же, как и любая компьютерная программа, определенными блоками, — неохотно проговорил академик. — Заметны следы разума в строении вещества, там тоже существуют закономерности, которые говорят о том, что создано все посредством некой пока непонятной для нас программы, по крайней мере та же блочность отчетливо заметна. Ученые спорят об это много, но между собой, наружу не выносят, чтобы не спорить о разных глупостях.

— Понятно, — улыбнулся президент. — Продолжайте.

— Так вот, главная версия на сегодня состоит в том, что душа покинула бренное спящее тело и теперь бродит где-то по миру, не собираясь возвращаться обратно, — вздохнул ученый. — Многие считают, что когда она нагуляется, то вернется обратно в тело, и человек очнется.

— А если душа не вернется, то не очнется? — фыркнул насмешливо премьер-министр. — Вот за что я и всегда любил науку, так за то, что у нее есть ответы на все вопросы — правда, большей частью неправильные. Хорошо, что спящие не представляют для нас большого интереса, и мне не надо вникать в то, где бродят их души.

— Это для вас они не представляют интереса, — недовольно покачал головой академик. — А нам наоборот очень интересно, что это за ген их защищает от солнца, и можно ли его пересадить, если не нам, то будущему потомству, не собираемся же мы сидеть под землей до конца света…

— А свет разве уже не кончился? — насмешливо спросил премьер. — Если бы не атомная электростанция мы бы уже давно сидели в темноте, и шансов увидеть его у нас просто не было.

— Мы просто частный случай эволюции, — произнес академик, с вызовом оглядев присутствующих, в ответ получив кривые усмешки. — И возможно ее тупиковая ветвь. Те, кто сейчас находятся наверху, останутся и создадут новую прекрасную цивилизацию, а мы сгнием в темноте и подземной сырости.

— Прекратить! — остановил их перепалку президент. — Куда вас обоих понесло? Стоит нам всем так начать думать, мы точно станем реликтом прошедшей эпохи, а этого делать не стоит. Мы должны верить, что найдем путь на поверхность, и если не мы, то наши дети и внуки, и сегодня здесь собрались для того, чтобы составить перспективный план развития нашей цивилизации и найти нужные решения. Так что давайте этим и займемся. Кто начнет? Министр сельского хозяйства?

— После реформы кабинета — министр продовольствия, — ответил большой грузный мужчина. — Мы провели инвентаризацию всего, что у нас имеется, и можем с уверенностью сказать, что продуктов хватит с учетом естественной убыли населения примерно на пятнадцать-двадцать лет, но это без учета собственных ресурсов.

— Что это за ресурсы такие у нас появились? — спросил президент. — Рассказывайте.

— Грибы уже растят на пятнадцати станциях, — продолжил министр. — Осетров начинают разводить на трех станциях, месяца через три к ним добавится еще пять, на них сейчас пытаются разобраться с водой, если ее будет достаточно, то выроют котлованы и устроят бассейны. Ученые предложили разводить водоросли, технология достаточно простая, нужна только вода и тепло, думаю, уже через месяц получим первый урожай. Есть еще варианты, о которых я пока бы не хотел говорить, потому что они не проработаны, но думаю, в недалеком будущем мы сможем полностью снабдить себя продовольствием.

— Вот что я называю обстоятельным и правильным докладом, — заявил президент. — Все понятно и главное — оптимистично. Вот такие планы по министерствам я бы и хотел услышать.

— Мы собираемся часть производств переносить под землю, в частности производство роботов, средств связи и телекоммуникации, — торжественно проговорил министр промышленности. — Прорабатываем несколько вариантов: либо тянем туннель к сырью, либо будем полностью роботизировать добычу и перевозку. Кроме того готовим к запуску связь и телевидение, думаю уже через полгода начнется вещание и заработают коммуникаторы. Для телевизионщиков уже начали создавать павильоны.

— Хорошо, реально и просто, — покивал президент. — Чем раньше начнем развлекать людей, тем больше их останется. Самое страшное, когда человек остается наедине со своими мыслями. Нельзя этого допускать, мысли ему должны в голову вложить мы, и они должны быть оптимистичными. Министр культуры, что вы об этом скажете?

— Ну вот и культура понадобилась, говорил же, без нее никак, — пробурчал довольно министр. — Мы работаем. Сценаристы пишут сценарии мыльных опер, в которых будет рассказываться о любви под землей, главным героем будет спасатель, который в конце концов погибает, спасая героиню…

— Не надо подробностей! — замахал руками президент. — Розовые сопли вы пускать умеете. Что еще?

— Готовим несколько ток-шоу, в одном из них вас пригласим поучаствовать, — улыбнулся министр. — Снимаем несколько документальных фильмов о жизни наверху и о бедствии, которое мы пережили. Хорошо работают светохудожники…

— Светокартины это хорошо, — засмеялся президент, и министры дружно его поддержали. — Особенно этой Анюты Ивановой. Ее картины особенно хороши.

— Анюты Петровой, — поправил президента премьер-министр. — Мы, кажется, хотели ее наградить премией? Что там у нас с этим?

— Хотели, но потом отложили, — ответил министр культуры. — Думали провести награждение наверху с помпой, с телевидением и прессой, а не получилось, потому что обратно под землю залезли.

— Что ж, как только появится первый канал телевидения, наградим прилюдно, чтобы люди знали нашу героиню в лицо, — сказал президент. — Запланируйте это мероприятие сразу после запуска телевидения.

— Хорошо, — министр культуры записал что-то в своем коммуникаторе. — И будем, конечно, настраивать людей на то, что в недалеком будущем солнце успокоится, и мы выйдем наружу.

— Не так, — поморщился президент. — Люди должны верить, что в ближайшем будущем ученые найдут такие материалы, в которых мы все сможем спокойно ходить под этим солнцем. Что будут построены новые дома, и в них можно будет жить на поверхности. Создайте какой-нибудь сериал о героическом ученом, который рискуя жизнью, создает новый защитный материал, и гибнет ради блага всех людей. Ну и обязательно, чтобы любовь там была, желательно чтобы ее было много и с разными женщинами, не мне вас учить. И чтоб в каждой передаче, в каждом фильме пропагандировали любовь и материнство, нам нужно восполнять убыль населения. Обязательно надлежит ввести какой-нибудь орден, которым будем награждать многодетных матерей, и следует принять закон, по которому им будут представляться отдельные квартиры.

— И где мы их им будем представлять? — осведомился министр по чрезвычайным обстоятельствам. — У нас пока только палатки в метро и ничего больше.

— Надо рыть туннели и в них создавать жилые блоки, и на каждой станции свои, — ответил президент. — При этом следует уходить в глубину, там теплее и можно ставить тепловые электростанции. Нам не стоит надеяться на те станции, что находятся на поверхности, через какое-то время мы просто не сможем обслуживать АЭС. Предлагаю, министру по энергетике в первую очередь заняться созданием альтернативных источников энергии, подключить ученых, инженеров.