Зазвенел третий звонок. Я осмотрел полупустой зал: мне стало жаль Нормана и музыкантов, которые играли утонченный джаз. А пьяные глаза шахтеров и их размалеванных жен были по-прежнему злы и недовольны: они видели в джазе экспансию империализма.

– Во время концерта, – сообщил Петрович, когда мы убирали аппаратуру, – я попал в сновидение. Я осознал себя стоящим на улице этого городка. Стою и вижу – идут по дороге шахтеры, а вокруг них толпятся темные существа. Я присмотрелся и увидел, что они гонят шахтеров в темный мир. А старушка, сидящая в тряпье на снегу, молится и говорит:

"Работали всю жизнь, работали, а о душе своей позабыли. Ты вот смотри и учись…"

Подошли к концу и эти гастроли, и вечерним поездом мы с джаз-банд отправились в Москву. Мы расположились в удобном купе, Петрович заварил зеленый чай, а я достал записную книжку.

– Уже целую неделю я пытаюсь разобраться со своими демонами, – сказал я, – но так ничего и не получилось.

– Тебе надо научиться быстро распознавать демонов, – ответил Джи, – засевших на управляющих должностях в твоем внутреннем царстве. Надо твоим Пандавам – солнечным придворным – прогнать Кауравов – людей лунного цикла, а самому занять место государя и навести полный порядок. А сейчас все твое внутреннее царство охвачено адским пламенем и инфернальными проявлениями темного двойника, который захватил в нем власть.

Петрович, делая вид, что записывает, тихо торжествовал.

"Лучше бы он сидел в Кишиневе", – подумал я, поймав его довольный взгляд.

– В твоем внутреннем царстве каждая мужская ипостась имеет себе подобную женскую, – продолжал Джи. – На каждую положительную эмоцию и тенденцию твоего характера имеется целая группа существ демонического склада.

Падение Сефирот является падением тонких возвышенных существ в каждом человеке. Это и есть та космическая катастрофа, которая произошла в каждом из нас. Ибо те благородные сущности и ангелы, которые отвечали за связь человека с Богом, пали на дно нашего космоса, в адские пучины. Теперь они легко связывают нас не с Богом света, а с Богом тьмы, Демиургом, Князем мира сего – через темного двойника. Темный двойник был встроен в наши души в момент общего падения Кольца Ориона. Теперь падший ангел существует в каждом человеке.

Человек по своему внутреннему строению является микрокосмосом, поэтому то падение, которое произошло в Космосе, произошло и в микрокосмосе каждого человека.

В тебе, Касьян, существует некое начало, которое желает вытеснить Петровича из Ордена. А что ты после этого будешь делать? Возьмешь на себя все его заботы о нашей Школе? Вот так нас хотят разъединить, уничтожить. Но тогда у нас не будет команды, а на место Петровича придет еще более кошмарный человек.

Воспримите негатив как благодать – это огонь, на котором поджариваются все сырые места. Этот огонь плавит Уробороса – а его надо пустить в алхимическую переплавку.

Благодарите Бога, который соединил вас.

Я аккуратно записал наставления Джи и лег на верхнюю полку обдумывать то, что услышал.

21 января 1983 г .

Вечером наш Треугольник вернулся в деревянную Шкатулку под Москвой. Подходя к домику, окруженному березами и соснами, мы увидели Фею, с сигаретой стоящую на пороге.

– А я вас сразу почувствовала, – воскликнула она. – Выхожу и вижу: идет Джи с маленькой сумочкой, за ним Касьян с сумкой побольше, а Петровича и не видно под рюкзаками и авоськами. И что, вы всегда так ходите?

– Я по тебе так скучал, – улыбнулся Джи.

– Я тут чуть было не умерла от голода и одиночества!

– А я для тебя купил несколько бутылочек французского вина, – весело сообщил Петрович.

– Тогда мы сейчас же устроим необыкновенный праздник, – обрадовалась Фея.

В доме на мольберте стояла еще не оконченная волшебная картина: над прозрачно-золотым морем проявлялся на полотне, окутанный сияющим туманом, прекрасный и грозный женский образ.

– Это Аура, Богиня стихии воздуха, – пояснила Фея.

– Петрович, ну что остекленел? – сказал я. – Быстро накрой на стол, порежь колбаски…

Через десять минут стол ломился от яств и терпкого красного вина.

– Гиацинта куда-то исчезла, и я не видела ее все это время, – начала рассказывать Фея. – Одной в доме страшно: в нем постоянно что-то скрипит и падает. Я никуда не уходила, сторожила наши старые фолианты и писала картины. Когда я начала писать АУРУ> поздно ночью пришла Гиацинта и сказала:

"Ну что, Троллик, – она меня так называет, – ты еще не замерзла в сугробах, в ожидании Годо? Ты думаешь, они когда-нибудь вернутся? Можешь их больше не ждать – они зажили в одном из захудалых городишек, у какой-нибудь Дульсинеи Тамбовской. Ты же знаешь, как на них падки худощавые провинциалки".

И я долго плакала, потому что поверила ей.

– Жалко, что ты никак не можешь подружиться с Гиацинтой, – вздохнул Джи. – Хочу поднять бокалы, – добавил он, – за прорастание нашей Школы на планете Нулла Регис. А Касьян получил настоящее христианское Посвящение, – и Джи рассказал о Крестном ходе в Смоленске.

Фея, обрадовавшись, расцеловала меня.

– До сих пор ты был демоном, – произнес Джи, – но на тонком плане в городе Смоленске тебе была сделана операция, такая же, как молодому человеку в фильме "Знахарь". А теперь тебе надо учиться существовать в светлом токе. Побыл демоном – и хватит! Надо прорастать в светлом направлении.

– Мне кажется, вы преувеличиваете про демона, – ответил я.

– В тебе, – сказал Джи, – была сконцентрирована такая угрюмость и злость, что все происходящее мгновенно становилось плохим в твоих глазах. Посему все тебя сторонились, остерегаясь твоего мафиозного глаза. У тебя было очень много сомнений и подозрений, ты стремился просочиться во все закрытые ситуации, а зачем?

– Я же выполнял ваше задание – все знать и за всем наблюдать, – удивился я.

– Теперь, чтобы ты выработал в себе правильный кристалл, я тебе даю новое направление, – объявил Джи. – Тебе нужно изучать опыт прежних цивилизаций. Здесь ты найдешь все интересующие тебя книги, а в Фее сокрыто больше знания, чем в целой библиотеке.

В тот же вечер я с энтузиазмом занялся чтением толстого исторического труда о цивилизации инков. Петрович, подражая мне, тут же взялся читать "Дочь Монтесумы".

– Не то читаешь, Петруша, – рассмеялся я. – Это тебе не посвятительный роман Сабатини о капитане Бладе, где описываются Нигредо, Альбедо и Рубедо – стадии алхимической трансформации.

– Много ты понимаешь, – насупился Петрович.

Меня поразило то, что инки вели строжайший учет всего, что у них было, вплоть до мелочей. Благодаря этому их культура противостояла напору хаоса и успешно развивалась.

Я решил ввести подобную систему и в Шкатулке и начал с книг, сотни которых лежали в чемоданах. Тщательно переписав всю эзотерическую библиотеку, свою и Джи, и сделав каталог, я аккуратно все расставил по полкам.

– Ну, молодец, – обрадовался Джи, – хоть что-то сделал полезного.

Через пару дней Джи взял мой каталог и попробовал найти Чжуан-Цзы, но не нашел.

– Что же ты хвастался, брат Касьян, – обратился он ко мне.

– На твоих полках полный беспорядок.

Я бросился к Петровичу:

– Это твоя работа!

– Чуть что, сразу Петрович виноват? – недоуменно ответил он. – Это, скорее всего, Фея – ей наплевать на твои правила!

– Не смотри на меня подозрительно, – обиделась Фея, – я вообще не читаю книг.

– А я считаю во всем виновным Касьяна, – вдруг заявил Джи.

От несправедливости я так и остолбенел.

– Это для тебя дзенский коан в стиле Гурджиева, – рассмеялась Фея.

– Я потратил столько энергии и сил… – возмутился я.

– По поводу энергии, – ответил Джи, – я тебе скажу следующее.