Ближе к вечеру в дом стали подтягиваться странные личности. Первой в дверях проявилась интересная белокурая дама. Сказав, что ее зовут Еленой, она стала увлеченно беседовать с Сильвером о духовном Пути, изредка бросая на меня любопытные взгляды. Мне показалось, что у нее в прошлом были более близкие отношения с Сильвером. У Елены из-под расстегнутой на груди кофточки поблескивал золотой крестик необычной формы. Мне стало немного интересней. Вдруг раздался длинный звонок в дверь, и на пороге возникла компания молодых людей.

– Вот и наша магическая группа потихоньку собирается, – поблескивая глазами, произнес Мещер.

На кухонном столе появились три бутылки "Столичной" и огромный вяленый лещ.

– Это – для глубокого душевного разговора, – пояснил Сильвер, ловко откупоривая первую бутылку.

– Без крепкого градуса наш люд никогда не расколется. Будет нести всякую чепуху, которая не относится к духовному Пути, а вот когда выпьет, полностью обнажит свое сердце. Так что без нее, родимой, – никак, – заметил Мещер, разливая водку по граненым стаканам.

С каждой минутой ситуация становилась все более и более интересной. Молодые люди собрались на кухне и встали в круг. В атмосфере возникло гнетущее напряжение. Глаза учеников запылали огнем, но они лишь настороженно продолжали наблюдать за происходящим. Мещер, выпив полный стакан водки, обвел присутствующих сверкающим взглядом и, подойдя к самому молодому неофиту, строго спросил:

– Ты готов умереть за Христа, прямо здесь и прямо сейчас?

Не отводи глаз, отвечай.

Я увидел, как в глазах неофита заметался страх. Мещер схватил его за грудки и вытащил на середину круга.

– Ты не достоин быть распятым рядом со Христом! – яростно закричал он. – Ты – не раскаявшийся разбойник. Вон отсюда, турыст-тыптымат.

– Это проверка на вшивость, – тихо пояснил Сильвер. – Мещер великолепно разыгрывает самые невероятные роли, подводя каждого к ощущению смерти. Только смерть дает реальный толчок к осмысленной жизни. Но не подумай, что Мещер здесь главный. Главный здесь – Боря Кладбищенский, а Мещер лишь его ученик. Но Боря сейчас пребывает в тихом просветлении, а Мещер совсем распоясался. Меня сам Джи приставил контролировать эту группу и особо просил присматривать за Мещером, чтобы был полный порядок.

– Не видно здесь влияния Неба, – шепотом сказал я.

– Не спеши с выводами, – сурово остановил меня Сильвер.

Мещер постепенно повышал градус, атмосфера кухни становилась все более угрожающей; он, как коршун, хищно поглядывал на учеников. Заметив высокомерного неофита, сидящего в непочтительной позе, он схватил его за рубашку и, сверкая глазами, спросил:

– Ты что это здесь нагло расселся? Ты не у себя дома, ты ко мне пришел.

Неофит осунулся и присмирел.

– Я тебя быстро научу, как от гордыни избавляться, – прошипел Мещер.

– Мещер ловко расправляется с Манькой Величкиной, – тихо пояснил Сильвер.

Я с удовольствием наблюдал за тем, как Мещер безжалостно расщеплял своих учеников. Вдруг он резко развернулся и направился в мою сторону. Подвинув свой нос к моему лицу, Мещер резко рванул на мне рубашку, белые пуговицы мгновенно разлетелись по полу.

– А это – чтобы ты не наслаждался страданиями других, – процедил он сквозь зубы. – И запомни, это тебе не дурдом, ты попал в правильное место. Я веду людей Путем разбойника. Они все дойдут куда надо.

Вдруг его пылающий гневом взгляд остановился на золотой цепочке с гранатовым кулоном.

– Ты разве не знаешь, что на груди надо носить только крест? – зло выдавил он и, с ненавистью сорвав цепочку с моей шеи, бросил в угол кухни.

Я собрался было поднять цепочку, но чья-то изящная женская рука проворно засунула ее в лифчик. Мещер победоносно оглядел бледные лица, со страхом и любопытством наблюдающие за ним, и, выхватив огромный кухонный нож, истерически прокричал:

– Теперь я здесь основной вместо Бори Кладбищенского!

Все мгновенно притихли. Леночка, со слезами на глазах, робко сняла со своей груди золотой крестик и надела мне на шею. Я был тронут ее жертвенной любовью и с нежностью посмотрел на нее.

– Ты не заслуживаешь такой награды, подлый шпион, – с ненавистью крикнула Стеклорез и, сорвав золотой крестик, спрятала его в тайное место на груди.

Атмосфера накалилась так сильно, что стеклянная ваза, стоящая на холодильнике, вдруг с треском раскололась. Букет сухих роз рассыпался по полу, перемешавшись с осколками стекла. В этот момент раздался надрывный звонок в дверь, и через минуту на кухне появилась живописная парочка. Симпатичная дама в песцовой шубе и черной шапочке цепко держала за руку небольшого роста мужчину с серым лицом уголовника. Он был одет в дорогую дубленку и держался слегка развязно. Круг ученичков у стола мгновенно потеснился. Дама сбросила шубу и, подобрав длинное черное платье, осторожно присела у стола.

– Здравствуй, дорогая Марго… – приветствовала ее Стеклорез.

"Ведь это та самая Маргарита, – догадался я, – у которой Гурий проходил обучение, но сбежал на второй же день". Ее спутник, казалось, не знал куда себя деть.

– Привет, Рыба, – язвительно произнесла Стеклорез. – Наконец-то ты объявился! Отчего это ты полгода скрывался у Маргариты под юбкой? Ты что, позабыл, как валялся у меня в ногах на этой кухне, умоляя, чтобы мы взяли тебя в свою магическую группу? Ты позабыл, как клялся мне, что будешь идти к Богу, через любые страдания, Путем раскаявшегося разбойника? А когда пристроился у Маргариты, тут же предал всех. Эх и подлая же у тебя душонка!

Рыба скромно присел за столом в углу кухни напротив Марго, тазами ища у нее защиты.

– Она богатая художница, – уважительно шепнул Сильвер мне на ухо.

Все внимание с Мещера переключилось на вновь пришедших, и я облегченно перевел дух. Стеклорез, меча молнии из голубоватых глаз, быстро открыла бутылку и разлила по граненым стаканам водку.

– Выпей, Рыба. Пусть твоя кровь зашелестит по остывшим венам!

Но не успел Рыба притронуться к стакану, как она схватила его за узкие плечи и стала изо всей силы трясти, приговаривая:

– Почему ты, тюремная сволочь, увел от нас лучшую даму? Ты ее, гад, заманил своими пошленькими стихами. Не ты ли, обливаясь слезами, клялся в верности, каждый день умолял меня передавать Маргарите дурацкие стишки, пока она не взяла тебя в свой дом? Чем же ты отблагодарил нас? Взял, подлец, да и оболгал всех перед Маргаритой. Сейчас ты нам ответишь за свое вранье!

Рыба попытался улыбнуться, но Стеклорез занесла острый нож над ет головой. Рыба побелел, судорожно схватил стакан водки и поднес ко рту. Не успел он сделать и полглотка, как побледневшая Маргарита с криком ненависти:

– Ты обещал мне больше не пить, негодяй! – выхватила стакан из его пальцев и выплеснула водку в оторопелые глаза своего подопечного.

Рыба заорал от боли и, перепрыгнув через стол, бросился в одних носках на улицу, оставив дубленку и ботинки в прихожей. А на дворе мела вьюга, приближался Новый Год…

– Лови эту сволочь! – крикнула Стеклорез, и все ученички поспешно бросились вылавливать Рыбу. Марго схватила его вещи и, небрежно накинув шубу, выбежала на мороз, обронив в суматохе толстый черный кошелек. Кошелек раскрылся от удара, и я увидел, что он набит крупными купюрами. Я завороженно уставился на него.

– Не пялься на чужое, – прошипела Стеклорез и носком тапочка запихнула его под стойку с обувью.

"С этими ребятами я вряд ли доберусь до Абсолюта", – горестно подумал я. Оставшись один, я тихонько забился в ванную и, открыв свой дневник, вновь углубился в чтение писем Одинокой Птице.

"10 августа 1980 года.

Дорогая Птица, пытающаяся лететь за Удодом на гору Каф. Решил поделиться последними медитативными темами. Дела наши развернулись таким образом, что мы задерживаемся – надо исследовать эзо-измерения жизни в Молдавии. Через неделю-две мы встретимся в Москве, обменяемся впечатлениями. Сейчас работаем над материалами Дао, с которыми вкратце тебя ознакомлю.