– Пришла беда – отворяй ворота, – произнес Петрович и устало опустился на стул.

– Ничего. Выше голову, надо уметь проигрывать, – улыбнулась она и добавила:

– А твои мечты насчет обучения слегка поднакрылись.

– Надо думать, как выбивать деньги, – ответил я.

– Ну что ж, я вас на свою стипендию не долго смогу прокормить, – усмехнулась Ника, ставя на стол кастрюлю пшенки.

Мы плотно поели и устало растянулись на ковре.

Через некоторое время я увидел себя лежащим на полу, у балконной двери в комнате Ники. Я смотрел на свое спящее тело, радуясь тому, что так легко прошел Второй Магический Перекресток. Вдруг страшный удар обрушился в балконную дверь, и она едва не разлетелась в щепки. Второй удар последовал со стороны коридора. Входная дверь затрещала, чуть не срываясь с петель. Я увидел в воздухе, перед балконом, серое чудовище, состоящее из мрака и хаоса. Чудовище вновь подобралось к балкону, нанесло последний удар, от которого дверь вылетела, брызнув осколками стекла, и вломилось в комнату. Я огляделся и заметил тринадцать мечей, светившихся в темноте подле меня. Семь мечей я вонзил по самую рукоять в толстое тело чудовища – оно захрипело и отступило. Вдруг я увидел Нику: она протянула руки к чудовищу, которое звало ее с собой.

– Ника, не приближайся, оно уничтожит твою душу, – закричал я, но Ника словно не слышала.

Тогда я вонзил оставшиеся мечи в огромную тушу монстра, и он, истекая кровью, исчез в темной мгле, затянув Нику в холодный безжалостный вихрь.

Я очнулся от неприятного сновидения и бросился рассказывать его Нике.

– Будь предельно внимательна и постарайся не пускать в дом посторонних людей.

– И у меня раскалывается голова от боли, – добавил Петрович. – Темная чужеродная энергия пыталась проникнуть в меня.

– Не перекладывайте на меня свои проблемы, – усмехнулась Ника и упорхнула куда-то.

В этот же вечер она привела в дом высокого мускулистого парня, с длинными кудрявыми волосами и красными босыми ногами. Одет он был в просторные шаровары и брезентовую куртку, за спиной – рюкзак. Серые глаза сверкали, как у голодного ястреба.

– Дорогой Касьян, – радостно сказала Ника, – это очень продвинутый питерский мистик, Петя Мамкин. Я с ним познакомилась только что у своих друзей. Он сегодня вернулся с Памира – обошел все горы босиком, представляешь?!

Мамкин смотрел на меня равнодушно-изучающе, а на Петровича бросил только короткий взгляд. Ника повела нового знакомого на кухню, а Петрович шепнул мне:

– Я этому типу не доверяю – слишком уж он гладкий.

– Думаю, что этого Мамкина послала какая-то сила, в довершение всех наших неприятностей.

Войдя на кухню, мы увидели Нику и Мамкина, с радостными улыбками поедающих тертую морковку.

– Представляешь, – сказала Ника, – он не ест мяса, он совсем чистый!

– Ну да, – произнес я, смотря в холодные глаза Мамкина, – любовь зла…

– А чем вы, собственно, на Памире занимались? – подозрительно спросил Петрович.

– Познавал себя, – объявил Мамкин. – Боролся с горами, усталостью и непогодой. Однажды я встретил горных дев, которые живут тысячелетиями. Они пытались меня заманить в пропасть, обещая неземную любовь, но я не поддался. В этой долине погибают все, но мне удалось спастись.

– Ну, мы не будем вам мешать, – произнес я, наблюдая за слегка обезумевшей Никой.

Мы вышли на улицу Я достал из сумки последние заначенные деньги со словами:

– Гулять так гулять, включая и почтовые расходы.

Мы пошли в магазин, закупили вина и хорошей закуски.

– А теперь, – произнес я, – мы отправимся в театр к Джону.

– Вот это ты хорошо придумал, – согласился Петрович, – а то смотреть на бездушную рожу Мамкина уже сил не хватает.

У Джона в театре как раз закончилась репетиция, и мы устроили прекрасную вечеринку Забыв о наших неприятностях, я флиртовал с симпатичной актрисой Олесей, а Петрович тихо зеленел. Но я о нем позаботился – Олеся пригласила в гости нас обоих.

– Вот это я понимаю, – с завистью прошептал Петрович, – как бы и мне так научиться.

Где-то ближе к полуночи я позвонил Нике.

– Тебя тут поджидают крутые ребята, – дрожащим голосом произнесла она.

– Все ясно, – ответил я и положил трубку.

На следующее утро я поднял Петровича и сказал:

– Пора нам, братушка, доставать свои мечи – надо совершить один ритуал, для резкого изменения ситуации.

Мы быстро собрались и отправились в старую каменоломню, чтобы совершить магический ритуал для выхода из тупиковой ситуации. Через два часа мы зашли в темный лабиринт и, освещая дорогу подсевшим фонариком, стали искать запрятанные мечи.

– Господи, – вскричал Петрович, – мечей-то нет! Они куда-то исчезли.

– Не может быть, – сказал я, – мы ведь надежно их спрятали.

Но мечей словно и след простыл. Мы обыскали полкаменоломни, но безрезультатно.

– Вот крутая магия, – сказал Петрович, резко распрямился и стукнулся головой о низкий каменный свод.

– Значит, чудовище из сновидений забрало мечи, – заключил я.

Несколько обескураженные, мы вернулись в город.

– Ты чувствуешь, – заметил Петрович, опасливо озираясь вокруг, – атмосфера становится все более угрожающей.

Мы вышли на центральный проспект.

– Да, – ответил я, оглядываясь по сторонам, – атмосфера "саки" говорит о приближающейся опасности.

– А вот и они, – вдруг прозвучал суровый голос.

Я оглянулся: из-за угла вышли четверо очень крутых ребят и быстро направились к нам.

– Стой на месте, – приказал я Петровичу, – мы пусты, с нас ничего не возьмешь.

– Ну что, попались? – ухмыльнулся двухметровый лоб. – Быстро гоните деньги, а не то вам долго не жить.

– Какие деньги, – широко улыбнулся я, выворачивая карманы, – сами просим милостыню на остановках.

– Ладно пудрить мозги, – пробасил верзила, – быстро их обыскать!

Нас обшарили с головы до ног, но, кроме рубля, ничего не нашли.

– Я же сказал, что деньги лежат в банке, – повторил я.

– Будешь много говорить – получишь в пятак.

– Так, – заверил малый, – если через три дня не будет тугриков, то вам мало не покажется, – и, многозначительно посмотрев на нас, скрылись за углом.

– Поедем к Нике, – сказал я.

Зайдя к ней в квартиру, мы застали Мамкина, сидящего за машинкой и зашивающего свои штаны.

– А, это вы, – кисло улыбнулась Ника. – Пойдем на кухню, я хочу сообщить нечто важное.

Школьной атмосферой больше и не пахло – везде сквозил холодный ветер, и душа тут же замерзала. Мы сели за стол, и Ника, облокотившись на подоконник, торжественно сообщила:

– Мамкин хочет жениться на мне и забрать с собой в Питер.

– Как же так? – я не верил своим ушам. – А Школа, Корабль…

– Я порываю с этой детской игрой, – ответила Ника. – Буду идти истинным путем, как Мамкин.

– У меня не было в Школе человека ближе, чем ты, – грустно сказал я. – Ведь я свою душу вложил в тебя!

– Правда? И где ж она, поганка? Что-то я ее в себе не замечаю.

– Ты стольким вещам уже научилась, – сказал я, стараясь не обижаться. – Ты могла бы разыгрывать любые роли, выполнять немыслимые задания. Неужели ты не понимаешь, что все твои таланты закиснут в атмосфере Мамкина?

– Ты просто завидуешь Мамкину, потому что сам – неудачник, – взвилась Ника. – Посмотри, что у тебя получилось? Ничего! Ни мистической группы в городе, ни денег. Мне нужен настоящий мужчина, а не такой, которого я должна поддерживать!

– Ты делаешь неправильный выбор, – не сдавался я, – тонкость души и связь с высшими мирами могут дать тебе несравненно больше.

– Это для меня не очевидно, – отрезала Ника, – но я не хочу больше спорить с тобой. Я прошу вас с Петровичем забрать вещи, потому что завтра мы с Мамкиным едем в Питер!

Неприятное сновидение начинало сбываться. Грустно побросав вещи в сумки, мы вышли на улицу. Мы стояли на холодном ветру – ни денег, ни Ники, только сплошные неприятности.