– Саша, я понял. Понял.

– Женя! Иди сюда! – теперь настала очередь Лаврикова. – Какого черта ты нацепил на шею мобильник?! В одиннадцатом веке мобильная связь была только с Господом. Не хватало из-за нашего разгильдяйства переснимать все. «Кодак» же тратим!

По знаку режиссера всадники, как и сотни лет назад, двинулись навстречу друг другу.

Чтобы приблизиться к противнику на большой скорости, необходимо чувство равновесия, хорошие мускулы, концентрация воли. Конь и всадник сливаются в единое тело. Одна такая масса движется на другую. Поднимаются копья. Удар! Столкновение может оказаться опасным для жизни, если защищающийся выбрал неверный угол наклона. Нападающий тоже подвергается опасности: чуть не рассчитал – и свой собственный удар может выбить из седла. К тому же лошадь, как живое существо, всегда непредсказуема. Риск остается всегда, как бы хорошо трюк не был подготовлен.

– Н-да… Хорош мужик! – Лора кокетливо отвела руку с дымящейся сигаретой. – Позови меня такой, не раздумывая пошла бы.

– А я за Брюса Вонга пошла. От обиды на Хабарова! – не оборачиваясь, пристально наблюдая за всадниками, ответила исполнительница главной женской роли в картине Дарья Вонг.

Лора была школьной подругой Дарьи. Расставшись после выпускного, они впервые встретились здесь, на картине, где Лора работала гримером. Эта изящная длинноногая блондинка с прической а-ля Шарон Стоун, супермодно одетая, была совершенством женской красоты. Ее притягательность и сексапильность не могли оставить равнодушным ни одного мужчину. В киногруппе за Лорой закрепилась противоречивая слава уставшей от побед над мужчинами, но не легко доступной женщины.– Твой Хабаров меня один раз до дома подвозил. Я напросилась, – откровенничала Лора. – По пути говорю: «Мне в магазин за продуктами надо». Удовольствие хотела растянуть. Он, конечно, как истинный джентльмен, остановил машину, хотя спешил, и еще место, чтобы припарковаться, долго искал. Час пик, все забито. Я шла с ним через громадный проспект и ни разу по сторонам не посмотрела! Шла за ним, как ребенок. Надежность… Защищенность…Что нам, женщинам, еще надо-то? Вы ведь еще в школе дружили. Он в десятом, ты в восьмом. Вас даже дразнили Ромео и Джульетта.

– Столько потом всего случилось… – едва скрывая сожаление, вздохнула Дарья.

– Он с тех пор со столькими переспал…

– Лора, а почему ты одна?

– На постоянной основе я лучше заведу кота. Кот и ест меньше, и не нудит, и с поучениями не лезет. Его легче поставить на место. На него стирать не надо. Ему все равно, как ты одета и что у тебя несколько мужиков.

– Витька Чаев по тебе сохнет. Хороший мужик. Хотя… Что он может тебе дать? От Вована тебе была нужна квартира, и ты ее получила. От Лешки Лаптева – машина. Пожалуйста! Жорик и Славик тебя одевают. С Фархадом ты полмира посмотрела. Это только то, что я знаю.

Лора улыбнулась, с придыханием произнесла:

– А может, это любовь?!

– Вот у нас с Сашкой была любовь! Мой азиат до сих пор меня к Хабарову ревнует. Когда узнал, что вместе работаем, ввалил мне, что даже скорую вызывала. Урод! Достал ревностью своей. Думает, раз вместе с Хабаровым работаем, обязательно вместе спим.

– Разве нет?

– Мне не до шуток. Он Хабарова убить грозится!

– А я сегодня ужинаю с адвокатом. Он меня в дорогущий ресторан пригласил.

– Дарья, вас просят на площадку, – сказала ассистент режиссера.

– Прости, подруга. Позже поболтаем.

В конце съемочного дня к Хабарову подошли Глебов, директор картины Сорокина и какой-то посторонний, не из съемочной группы мужчина.

– Знакомьтесь, – бодро начал Глебов. – Хабаров Александр Иванович – шеф фирмы, о которой я вам говорил. А это Шипулькин Дмитрий Романович, адвокат.

Хабаров с недоумением уставился на адвоката. Его имидж облезлого кота плохо сочетался с теми скромными представлениями об адвокатах, которые имел Хабаров.

– О-очень ра-ад, – адвокат нудно тянул гласные.

– Признаюсь, я не разделяю ваших чувств.

– Ничего, стерпится – слюбится! – сказал Шипулькин и протянул Хабарову руку.

«Где Глебов откопал этого клоуна?» – подумал Хабаров, не двигаясь, не подавая руки.

– Саша, – зашептал ему на ухо Глебов, – это же племянник Алевтины Сорокиной. Будь с ним полюбезнее.

– Я ко всякому обхождению привык. К хамству тоже. Так что я вас прощаю, – великодушно объявил адвокат.

«Странно… – снова рассуждал сам с собою Хабаров. – Как быстро человек может вызвать к себе отвращение…»

– Василич, что тебе надо? Я домой собрался.

– Я попросил с вами познакомить, – пояснил Шипулькин.

– Зачем это?

Хабаров не скрывал недружелюбного тона.

Адвокат отвел глаза, не выдержав пристального, изучающего взгляда Хабарова.

– Ну-у, я ду-умаю, вам надо, именно что, заключить со мною договор на юридическое обслуживание. Я мно-о-огое могу. У меня бо-о-ольшие связи. А у вас, я знаю, своего юриста нет. В работе встречаются трудности, справиться с которыми может только умный человек. Юриспруденция – это вам не кулаками махать! Я видел ваших работничков. Тупое мужичье с лицами неандертальцев! Решайте. Если я захочу, все адвокаты будут вас саботировать. Вы все равно придете ко мне, но будет дороже.

Хабаров положил свою широкую тяжелую ладонь на хлипкое плечо адвоката и с чувством произнес:

– Если бы не такие люди, как вы, Дмитрий Романович, жизнь была бы скучна!

Он обернулся к Лисицыну и Лаврикову.

– Ну-ка, орлы, вышвырните эту шваль со съемочной площадки! Живо!

Под общий хохот и улюлюканье каскадеры просьбу исполнили.

Кажется, он ничего не забыл. Теперь, если что-то пойдет не так, это не его вина. Существует такая вещь, которую невозможно предусмотреть. Нам, смертным, это просто не дано. Это удача.

– Ты сделал то, о чем я тебя просил? – Брюс Вонг был по-деловому собран.

– Отчасти.

– Отчасти? От какой части?!

Тагир поежился от прямого колючего взгляда.

– Я нашел того, кому можно было бы поручить эту работу.

– Так в чем проблема?

– В том, что он хочет больше денег. Говорит, и раньше машины перегонял. Знает цену этой работы.

– Что за чудик?

– Виктор Чаев. Профессиональный автогонщик. Два года подряд чемпион России по автогонкам.

– Жадный – это хорошо. Дай ему сколько просит!

Неожиданно резкий телефонный звонок заставил Брюса вздрогнуть. Звонил сын Анатолия Сибирцева, просил встречи. Голос Сибирцева-младшего был мертвым, без красок, без интонаций. Брюс чувствовал, что от этого голоса у него вспотели ладошки.

Полчаса спустя серебристый «Пежо» припарковался у входа.

– Проходите в дом. Вас ждут. Приказали не обыскивать, – сказал Тагир гостю и проследовал за ним в гостиную.

Сибирцев-младший вошел в дом, и вместе с ним вошла тревога.

Андрею Анатольевичу Сибирцеву было тридцать четыре, хотя независимый и чуть надменный вид делал его старше своих лет. Это ему, как ни странно, шло. Открытое приятное лицо, серые добрые глаза располагали к общению с этим человеком, добавляя чисто мужского шарма в общий портрет. Он был хорошо сложен, хотя по фигуре вряд ли в нем возможно было угадать активного поклонника спорта.

– Брюс, нам надо поговорить. Без свидетелей.

– Это Тагир. Я ему доверяю, как себе.

С того момента, как позвонил Сибирцев, Брюс уже знал, о чем пойдет речь.

– Отец уехал на дачу к Осадчему. Намеревался вернуться вечером того же дня. У него была запланирована деловая встреча. Он ее пропустил. Его до сих пор нигде нет. Телефон молчит. Я обзвонил друзей, проверил больницы, даже морги – все впустую. Не удержался, поехал к Осадчему на дачу. Там только охрана и его жена. Жена мне ничего толком пояснить не смогла. Что скажешь?

Брюс молчал. События последних двух недель, мелькавшие в памяти беспорядочным калейдоскопом, вдруг выстроились в единственно верную, логичную цепь. Все стало совершенно понятно.

– Брюс, я никогда не прощу себе, если с отцом что-то случилось. Я не должен был отпускать его одного! Он настоял. Ты же знаешь, как он это умеет.