Поиск
8. V.1944. Ашхабад
СОЛНЦЕВОРОТ
Вот прошел он — самый длинный,
Самый светлый день в году.
Голубою паутиной
Тени стелются в саду.
Я сижу, большой и старый,
Слышу возгласы ребят.
Фирюзинские чинары
Надо мною шелестят.
И еще пройдет полвека,
И такой же будет день, –
И не вспомнят человека,
Отступающего в тень…
1944
«За слоистыми горами…»
Н.М.
За слоистыми горами
В двадцати верстах — Иран;
Из Ирана к нам утрами
Пробирается туман.
А от нас в Иран уходит
Ночью синяя звезда
И минувший день уводит
За собою навсегда.
Трудно мне. И жизнь — короче.
От тебя я так далек…
С кем вдыхаешь белой ночи
Перламутровый дымок?
23. VI.1944. Фирюза
ПАНЦИРЬ
Он выплыть из всех напрягается сил,
Но панцирь тяжелый его утопил.
Но то ведь «слуга паладина убил»,
Но то ведь лакей нарядился, но то ведь
Измена дерзнула, не выверив сил,
Свое торжество за углом приготовить.
Но панцирем блещет небесный простор,
Когда разверзаются зори над мраком;
Но панцирем был огражден «Монитор»,
Когда в поединок вступил с «Мерримаком».
И панцирь, кираса, кольчуга, броня,
Как сердце, сверкают среди паноплии, –
Уже не отвагу, а память храня
О том, чем прославились годы былые.
1944
ПОЛИХРОМИЯ ВЕЧЕРА
1
Срезала девушка сирень
К вечернему столу;
Закат сиреневую тень
Расправил на углу.
А после золотой брусок
Тяжелого луча
Ударил в девичий висок,
В покорный скат плеча.
И, как надкрылья, раздвоясь,
Густая мгла волос
Бразильской бронзовкой зажглась,
Короной рыжих кос.
И стали зелены глаза,
И в них, как нож, узка,
Застыла зоркая гроза
Кошачьего зрачка.
2
Бледно-зеленый купорос
Под станиолем оловянным
Медяной окисью пророс,
Протаял леденцом багряным.
И бархатный пурпурный диск,
Как силуэт помятой митры,
Набряк среди махровых брызг
Небесной тающей палитры.
Комком малинового льда
Сползал он в тучи над пустыней,
И стала фольговой вода
И неправдоподобно синей.
Он сполз, и облачная вязь,
Как пена ангельского мыла,
Курчавясь, нежась и виясь,
Воздушными шарами взмыла.
Их розовые пузыри
Легчая, млели, — и в просторе
Лизали языки зари
Ализариновое море.
3
Наш лоцман, старый наш «дарга»,
Нагнулся через борт:
Аму ломала берега,
Как шоколадный торт.
Как ложку, погружал каик
Поджарую корму
В какао «Золотой ярлык» –
В бурлящую Аму.
И, мутным золотом обвит,
Лицо нам обжигал
Пустыни розовый бисквит,
Песочных зорь накал.
И вырисовывал рога
Хрустальный лунный джинн,
И всё внимательней «дарга»
Глядел в игру пучин.
И падали с небесных лат
Червонные лучи,
И стал дрянной его халат
Из кованной парчи.
И в медь угрюмого чела,
Подчеркивая грань,
Пендинской язвы залегла
Крылатая герань.
1944
«Порою бывала прекрасна земля…»
Порою бывала прекрасна земля
Под ливнями музыки, в ветреной дрожи:
Кокарды, цветы, веера, кителя
Из ангельски белой чертовой кожи.
Сиял перламутр дуговых фонарей,
Левкои на клумбах равнялись по мерке,
Дышали загадками дальних морей
На рейде качавшиеся канонерки.
В аптеках цвели огневые шары,
Бананы лежали горой в балаганах…
1945
ПТИЧКА
Вчера я растворил темницу…
Щегол стрельнул из клетки тесной
В простор сияющего дня
И с песней в синеве небесной
Клял на чем свет стоит меня.
Восьмерками по небосводу
Чертя, он резал высоту
И, празднуя свою свободу,
Склевал козявку на лету.
24. VI.1945
ГОЛУБОЙ БЮВАР
1
Лежал в комиссионном магазине
Меж разным дрязгом голубой бювар.
Сафьяновый. Разутые разини,
Ища сапог, презрели сей товар.
Сафьян был легче тенора Мазини
И синь, как бы сапфировый отвар,
И от него, хочу ли, не хочу ли,
Задумчивыми веяло пачули.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: