Поиск
15. II.1950
«Укрыться от лондонской дымки…»
Укрыться от лондонской дымки,
Повисшей в московском окне,
Забыть обезьяньи ужимки
Эпохи, смеющейся мне,
И с пыльных страниц «детектива»,
Вникая в нелепую суть
И бровь изгибая брезгливо,
Полпорции жизни глотнуть.
22. III.1950
«Вечер душен, номер скучен…»
Вечер душен, номер скучен;
Трудно в городе чужом;
Жаль, — не пью, к тоске приучен,
Жаль, — хмелею лишь с трудом.
А сейчас — «часы досуга»:
Оттабачил сотню строк,
И еще бежит упруго
В жилах ритменный поток.
Но чужому слову отдан
Стих, гранимый с юных лет,
И за горстку денег продан
В переводчики поэт.
За окном же кремль нерусский,
Башни мертвые над ним,
Черствой кирхи очерк узкий
Вколот в небо, в бледный дым.
А с эстрады над площадкой
Сквозь холодный фильтр ветвей
В слух мне льются мукой сладкой
Песни юности моей.
Мир иной напоминая,
Воскрешая мир иной,
Бьют мне в грудь волной Дуная,
Невозвратною волной.
15. VIII.1950
«Вот взяли, Пушкин, вас и переставили…»
Вот взяли, Пушкин, вас и переставили…
В ночном дожде звенел металл, — не ямб ли
Скорбел, грозя? Нет! Попросту поправили
Одну деталь в строительном ансамбле.
Я встретил эти похороны времени:
Я мимо пролетел в автомобиле;
Я грустных видел в озаренной темени,
Где молотами по бетону били…
На прежнем месте в сторону Урала вы
Глядели — в те безвыходные дали,
Где пасынки одной зари коралловой
«Во глубине сибирских руд» молчали.
Вам не пришлось поехать к ним: подалее
Отправил вас блистательный убийца.
Теперь — глядеть вам в сторону Италии,
Где Бог-насмешник не дал вам родиться.
16. VIII.1950
«Такой хороший, такой укатанный…»
Счастлив, кто падает вниз головой:
Мир для него, хоть на миг, но иной.
Такой хороший, такой укатанный,
Такой лощеный внизу асфальт!
Гляжу с балкона, Москвой захватанный:
Что, если шмякнется о камни скальд?
(Для рифмы? Правда! Но что тут скверного?
Ведь мы и в жизни рифмуем так:
Натужным словом — для лада мерного,
Натужным делом — добыть пятак).
Такой хороший, такой укатанный…
Мгновенье свиста, и мягко — шлеп!
И станет вольно душе, упрятанной
В пятипудовый телесный гроб.
Из всех падений одно — последнее –
Полетом будет, полетом ввысь!..
Но прочь с балкона: с подобной бреднею
Шалить опасно. Поберегись.
19. IX.1950
«Где-нибудь — белый на белой скале…»
Где-нибудь — белый на белой скале –
Крохотный домик в Еникале…
Город в две улицы узким балконом
Выпятился над проливом зеленым;
Степь с трех сторон, а с четвертой — простор:
Ветер и зыбь, Киммерийский Босфор.
Здесь доживают в безмолвьи суровом
Площадь в булыжнике средневековом,
Замок турецкий и греческий храм,
И — старики… Хорошо бы и нам
Выискать белый, в проулке дремливом,
Крохотный домик над рыжим обрывом,
Стол под широким поставить окном,
Лампу зеленым покрыть колпаком,
Наглухо на ночь закладывать ставни,
Слушать норд-оста мотив стародавний,
Старые книги неспешно листать
И о Несбывшемся вновь поминать:
Очень подходит к томительной теме
Медленное — по-еникальски — время…
1950
«Ужасный год!.. Хотя б одна строка…»
Ужасный год!.. Хотя б одна строка
Прореяла по темно-бурым бредням, –
Как молния, сгущенная полуднем,
Внезапно прорезает облака!
Весь год внимать нашептам, дрязгам, блудням,
На мир глядеть с ночного чердака,
Дать, чтоб в сиделки нанялась Тоска,
Забыть, что ртуть в родстве с гремучим студнем!
Нет, черт возьми! Ты призван жить еще.
Тебе ль клонить покорное плечо,
Когда морской дышать ты можешь далью.
Ты целый год эпохе задолжал,
Ну и плати — не золотом, так сталью;
Но помни: золот пушкинский «Кинжал»!
1. IX.1951
«Разлад с собою, с окруженьем — ложь…»
Разлад с собою, с окруженьем — ложь,
В душе — лохмотья, но всегда найдешь
Средь барахла, среди клоков рогожи
Былой завет: терпи, терпи, казак!
Ты говоришь: «кругом тоска». — Ну что же:
Венчался же в Бердичеве Бальзак!
1951
«Свистит неделя за неделей…»
Свистит неделя за неделей,
И вновь к чертям уходит год,
И сохлый шелест асфоделей
От книг листаемых плывет.
Готов к последнему ночлегу,
У ямы черной на краю,
Уже я не гляжу на Вегу,
На синеглазую мою.
Пускай она в созвездьи Лиры
К весне готовит хор Лирид
И, плавя бедные сапфиры,
С другим ребенком говорит.
Ей он, быть может, не изменит –
И недопетое мое
Для Афродиты песней вспенит,
Мне искупив небытие!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: