И он улыбнулся и покачал головой.

Странно: несмотря на печальный сюжет, рассказ как будто доставлял ему удовольствие. И с чего он вообще так разоткровенничался?

– А жена ваша не возражала? – тем временем интересовалась лишённая комплексов лже-Зоя.

– Да она вообще ни при чём, – пожал плечами Дмитрий. – Разошлись мы спустя десять лет… Это совсем другая история была. Как-то накопились обиды, нашёлся повод, поскандалили, оба натворили глупостей… а родители с двух сторон подлили масла в огонь – короче говоря, как пишут в официальных бумагах, не сошлись характерами!.. Первое время после развода, конечно, переживал… Тем более что вначале она и сына ко мне не отпускала! А потом как-то всё образовалось. У Севки моего проблемы с математикой возникли, я нашёл репетитора, оплатил. Я как раз тогда и занялся настоящей научной работой.

– Настоящей – это в смысле чужих диссертаций?

– В общем, да… Осуждаете меня? Между прочим, напрасно. Вы только вдумайтесь: есть люди, которые хотят во что бы то ни стало стать кандидатами наук, но не имеют возможности…

– Умственной возможности, вы хотите сказать? – придирчиво уточнила собеседница.

– Ну почему обязательно умственной? У человека может не быть времени, компьютера, доступа к интернету, материалам, соответствующей библиотеки… И в то же время есть люди, которые согласны помочь осуществить мечту за определённое вознаграждение – с помощью фирмы-посредника. Спрашивается: почему бы и нет? Кстати, тему работы я могу выбрать практически сам, по своему вкусу. А попадаются очень любопытные! Помню, писал диплом о кулачковых механизмах, если не ошибаюсь, кольцепрядильных машин. О коммуникативных стратегиях в диалогическом процессе… Или вот недавно попался отличный реферат: «Экономико-топографические основания размещения магазинов села Гафицкое Ставропольского края». Это был месяц интереснейших исследований!

– А какие для магазинов могут быть… топографические основания?

– То-то и оно! – наставительно воскликнул собеседник. – Могут, и ещё сколько! Представьте, например, ларёк детских товаров рядом с универмагом «Детский мир». Или мини-маркет «Рыболов-спортсмен» в степной местности. Как считаете: будет у них выручка? Вот-вот… Имеет значение даже средний возраст населения! Даже национальность и религиозные взгляды… Глупо, например, пытаться продавать свинину в каком-нибудь мусульманском районе.

– Понятно… Но ведь это всё-таки, согласитесь, обман! Само ваше участие, я имею в виду.

– Обман, да, – легко согласился он. – Но обман с моей стороны ЧЕСТНЫЙ! Как, помните, сказал Печорин, покидая Тамань: «Зачем нарушил я мирный круг ЧЕСТНЫХ КОНТРАБАНДИСТОВ?»

Тут они вместе тихо расхохотались – точь-в-точь как школьники на уроке, когда любимый учитель оговорился – сказал «ПРИЗРАКИ делимости на три». И опять краем сознания у Зои мелькнула мысль: что я-то здесь делаю, в этой машине? К чему веду эти разговоры? С этим мужчиной? Но мысль, мелькнув, исчезла…

– Нет, серьёзно! – продолжал убеждать он. – Я зарабатываю деньги своим умом – так? Никого ни к чему не принуждаю – так? Поправил свои дела, сыну вот помогаю! Бывшая жена почти зауважала… Она, правда, и сама не сплоховала: вышла за военного, тот сейчас уже в отставке. Открыли собственный бизнес, за границу два раза съездили, в Турцию и в Чехию, что ли…

В памяти Зои вдруг возникло непрошеное видение: рука Толика, по-хозяйски обхватившая розовую курточку…

– Ну а сами вы что же? Не пробовали снова пытать счастья? – несколько неприязненно поинтересовалась дама-пассажирка.

– Почему же нет – пробовал, – отозвался он и отчего-то погрустнел.

Она помолчала, ожидая ответа, и наконец, догадалась:

– Всё-таки, наверное, продолжали любить свою жену! В глубине души… И как бы мерили всех по ней, да? Такое бывает, я знаю!

Впрочем, ЭТИХ слов Зоя никак не могла произнести. Никогда! Никогда не имела она привычки лезть человеку в душу.

Но… кто-то всё же сказал их, и теперь неважно было, кто. Важно, что было поздно – он уже услышал.

И вдруг сказал, глядя в сторону:

– Я мерил всех по своей первой любви. По одной девочке, которая жила в соседнем дворе. Всё детство мечтал заговорить с ней, но так и не решился… Она играла на пианино, и у неё был чёрный спаниель.

Глава 30

Привычно свернув в мамин двор, Зоя остановилась. Почему-то ей показалось: вот здесь она должна сделать что-то важное – прямо сейчас, сию минуту. Или что-то решить? Или вспомнить?

Она огляделась.

Справа двор оканчивался чёрной решётчатой оградой на сером фоне соседнего учреждения – не то по борьбе с организованной преступностью, не то по части федеральной безопасности.

Слева солидно возвышались два здания офисно-банковского типа. Их зеркальные синие окна сияли рекламной респектабельностью. Разноцветные иномарки униженно ползали вдоль обоих фасадов.

А когда-то в том же самом здании справа думать не думали ни о какой преступности, поскольку располагалось в нём общежитие станкостроительного техникума, окаймлённое пышными кустами китайской розы. И над этими кустами в окне на втором этаже вечно торчала весёлая кудрявая голова в очках, и хозяин её неизменно окликал Зою с подружками: «Привет, девчонки!» – не смущаясь тем, что девчонки не отзывались на приветствие ни словом.

Слева же на месте нынешнего офисного великолепия простирались травянистые просторы ДОСААФа, украшенные тренировочной парашютной вышкой. И любой желающий, вскарабкавшись на серый деревянный забор, мог наблюдать в волнующей близи, как бесстрашные юноши и даже девушки, перетянувшись многочисленными ремнями, с визгом и воплями отталкиваются от вышки и, скользнув по проволочному тросу, зависают на своих ремнях между небом и землёй, а затем по команде инструктора крутятся во все стороны.

Во дворе тем временем цвёл и наливался соком виноград в двух беседках, девчонки оттачивали мастерство игры в классики, а женщины, развесив по проволоке полный воскресный таз белья, боролись с искушением задержаться ещё буквально на минуточку, чтобы обменяться мнениями по самым животрепещущим вопросам бытия. А Машкина мама однажды поставила свой таз на лавочку и стала прыгать с девчонками в классики! И только тогда Зоя заметила, что она, тётя Инна, имеющая чудесное запасное имя «Инесса», совсем ещё молодая и весёлая, как девчонка! А в укромных уголках двора возводились роскошные шалаши, посередине же время от времени затевались суровые разбирательства: кто варварски оборвал полклумбы петуний и выпил сладкий цветочный нектар, а кто преступно сломал ветку абрикосы. Здесь раздавался весёлый стук резинового мяча, и мяуканье общеподъездного кота Мурзика, а однажды – даже вопли Зои, сломавшей руку во время игры в «выбивного», и суетливое шарканье тапочек бабушки Поли, спешившей к пострадавшей внучке с лицом белым, как её платок…

А ещё однажды поздно вечером, заигравшись в прятки по вольному летнему времени, Зоя вместе с Умницей Галкой запрятались совсем уж в дальние дали – на поваленное бревно в саду соседнего двора, куда еле доносились топот ног и вскрики «Стук за себя!» Кромешная тьма окружила и сразу поглотила их. Смутно различались только силуэты деревьев. Зоя подняла голову и в просвете чёрных ветвей увидела мерцающую на немыслимой высоте звёздочку.

И вдруг её охватил страх.

– Галь, пошли отсюда. Я… боюсь! – с трудом выговорила она полушёпотом. С каждым произносимым словом страх становился всё осязаемее: прятался за каждым кустом, подступал со всех сторон, нависал над ней – и такой же беспомощной Галкой! – протягивал к ним когтистые лапы…

Галка чуть отодвинулась, посмотрела на неё в темноте. И спросила:

– А чего именно ты боишься? Можешь сказать?

Она спросила так, как спрашивает старший – младшего. Как взрослый человек – ребёнка. Хотя она, собственно, и была старше Зои на два года.

Но перед этим конкретным вопросом страх как бы смутился. Убрал за спину когтистые лапы и сконфуженно отступил.