Светлана отвела глаза.

- Видимо, ты очень переволновалась во время казни, - продолжал князь. – Вот и произошел спонтанный выброс. Правда, никто так и не понял, куда девалась вся эта магия, но неважно. Главное, ты в порядке и почти не пострадала.

- Казнь? – вяло спросила девушка.

- Состоялась, - ответил мужчина, внимательно глядя в лицо княгине. – Перед тем, как положить преступницу под секиру, маг усыпил ее. Она ничего не почувствовала.

- Хорошо,  - прошептала Светлана. – На будущее – я больше никогда не пойду ни на одну казнь и мне все равно, что об этом говорят обычаи и правила. Я. Больше. Ни на одну. Казнь. Не выйду! А если обычай или закон это не допускают, можешь наказать меня или изменить обычай или закон. В конце концов, ты – князь, кому, как не тебе придумывать новые законы и отменять бесполезные или вредные старые?

- Хорошо, мы поговорим об этом позже, - покладисто отреагировал князь. – А сейчас тебе надо поесть!

- Для начала мне надо руки вымыть и умыться!

 Муж встал и вышел, через минуту вернувшись с большой миской, почти целым тазом, где плескалась вода. Поставил ёмкость на постель и протянул жене бутылочку с мылом.

- Пожалуйста.

Хм, может, когда хочет!

    Есть хотелось зверски, Светлана еле сдерживалась, чтобы не глотать большими кусками. Неужели, это из-за магического истощения у нее такой голод?

- Сколько я была без сознания?

- Три дня.

- Три дня??? – ну, ничего себе, «сбегала за хлебушком».

Рагнар выразительно посмотрел на жену и добавил:

- Я с тобой поседею раньше времени. Дни, которые обошлись без неприятностей, по пальцам пересчитать можно! Поела? Ложись и еще поспи. Во сне силы скорее восстанавливаются.

- А ты?

- А у меня есть дела, да и день еще.  Вечером приду.

- Какие дела? – полусонно пробормотала Светлана. – Враги пойманы и наказаны, империя процветает, а ты все не угомонишься.

- Через три дня приезжают  молодые аристократки. Напомню, что тебе еще две или четыре фрейлины нужны. Заодно познакомишься с самыми уважаемыми и сильными семействами. Спи уже, несчастье мое!

Светлана распахнула глаза:

- Несчастье? А ты говорил, что счастье…

- Тебе послышалось, - ухмыльнулся муж. – Конечно, несчастье, ведь с тобой постоянно что-нибудь нехорошее происходит. Из-за твоей способности влезать в неприятности, уже столько людей жизни лишились! Начинаю всерьез задумываться, а не запереть ли тебя, на самом деле? Ну, не дуйся, я просто так сказал. Спи, сила тебе скоро понадобится  –  столько молодых женщин приезжает! А где больше одной, там всегда  не просто. Умеете вы, женщины, из ничего создавать проблемы.

Светлана собиралась возразить и переспросить – зачем им здесь куча молодых женщин, но глаза окончательно закрылись и она заснула.

И приснился ей совершенно удивительный сон.

Будто Светлана очутилась в больничной палате.

Не реанимация, а обычная палата, такая, на шесть мест.

Сначала девушка опешила, но потом поняла, что ее никто не видит и, осмелев, прошлась между кроватями. Интуиция не подвела – на койке возле окна лежала она сама.

- Светка, ты чего лежишь, - окликнула ее бойкая,  кругленькая из-за приличного размера живота, женщина с кровати напротив. – На обед позвали, вставай, лежебока! Два месяца проспала, и все не выспалась?

- Да иду я, иду, - странно было смотреть на себя со стороны.

Девушка поднялась,  накинула халат и на секунду замерла, положив руку на выступающий животик, ласково провела и улыбнулась.

Соседка, перекатываясь, как уточка, уже спешила на выход, на ходу подгоняя:

- Давай, давай, догоняй!

- Тебе бы только поесть, - фыркнула «Светлана» и, вдруг, замерла, глядя на Свету-Алану, потом встряхнулась и вышла из палаты.

Княгиня скользнула за ней следом, проводила до небольшой столовой, послушала разговоры будущих мамочек и поняла, что это отделение лежащих «на сохранении».

Неужели, с её малышом плохо?

-  Егорьева, - заглянула санитарка. – Там опять эта пришла.

- На фиг! – меланхолично отрезала беременная. – Маршрут я ей еще в первый раз популярно объяснила, пусть валит. Екатерина Сергеевна, не принимайте у нее ничего, все равно на выброс, только бегать зря.

- Не могу не принимать! Пожалуется.

- Тогда принимайте и сами куда-нибудь девайте, - решила Света. – Все равно я у этой и нитки не возьму.

- Да, ладно, Свет, - примиряюще проговорила та самая кругленькая соседка. – Все-таки, мать. Раскаивается, переживает!

- Мать???! Матери не бросают ребенка на бабушек, в моем случае, вообще, на прабабушку!  Матери не пытаются отнять у своего ребенка единственное жилье и матери не требуют отключить аппаратуру, надеясь скорее похоронить дочь и прибрать к рукам квартиру!

Будущие мамочки притихли – историю Светиной комы знали все. Как и то, что ее родительница с первого дня оббивала пороги, требуя, чтобы дочь отключили от аппарата.

- Она же умерла! Она – овощ, растение! – заламывала  руки женщина. – Моя дочь не заслужила таких мучений!

На ответы врачей, что женщина не умерла, что организм в порядке, просто спит, тем более, нормально протекает беременность, что отключить в этом случае аппараты – это убить две жизни – женщина продолжала твердить, что она мать и только ей решать,  что делать дальше с телом ее дочери.

Совершенно дикая история и дикие отношения.

Светлана-Алана переступила, не сводя взгляда с себя прежней, и нынешняя Света резко развернулась и посмотрела прямо на нее.

- Что-то мне в туалет захотелось, - громко заявила Света 2 и мотнула головой, будто приглашала за собой.

- Ой, это да, - поддержала соседка. – Это ребенок на мочевой давит, я тоже все время бегаю.

Света-Алана, как завороженная, пошла за собой прежней, зашла в туалет, поморщилась – отвыкла она уже от общих мест пользования.

- Пришла убедиться? – заговорила Света-Риная. – Все в порядке с нами. Ох, и чумовой мир, если бы не твои воспоминания, в жизни бы не поверила, что такое может быть.

Светлана попыталась ответить, но ни звука не получилось.

- Мысленно говори, - объяснила Риная. – Ты не душой здесь, я тебя не вижу, но отчетливо ощущаю.

Светлана попробовала напрячься и произнесла: «Как ты? Как ребенок? Почему на сохранении»?

- О! – вслух ответила Риная. – Заработало! Нормально я. Врачи утомили, но проверили от и до – здорова. Ребенок, - Риная положила руку на живот и заулыбалась,  – тоже в порядке. Тьфу, тьфу, тьфу!  На сохранении временно,  неделю уже отлежала, дня через три выпустят. Врачи понять не могут, отчего я, нет, ты, то есть, мы в коме два месяца  пролежали. Хотят понаблюдать, потом выпустят.

«Ты так говоришь, будто всю жизнь в Бирюлево прожила».

- Твои воспоминания, плюс соседки рта не закрывают, телевизор и погружение в среду, - пожала плечами Риная. – Вживаюсь. У меня большие планы на новую жизнь.

«Почему я говорю мысленно, а ты – вслух»?

- Потому что я не могу отвечать мысленно. Вернее, могу, но ты не услышишь. Так думаю, когда ты переносила мою душу, то перенапряглась и больше не можешь переместиться напрямую. Не знаю, временно или навсегда, узнаем это позже. А сейчас, видимо, в Мадраскаре ты спишь. Жаль, что я так и не видела, как ты сейчас выглядишь, ну, да ладно. Что еще – мамашу нашу я послала. Рвется на встречу, никакого инстинкта самосохранения.

«Риная, в моем мире нельзя убивать и калечить, посадят, малыша отнимут», - испугалась Света.

- Я и не собираюсь. Так, попугаю, если слова не дойдут. И зови меня Светлана. Риная умерла. В общем, все у нас хорошо. Малыш растет, шевелится, - женщина опять положила руку на живот и замерла, прислушиваясь.

«Ты можешь использовать магию»?

- Не могу сказать, что это магия, задумчиво ответила Риная. – Вот тебя ощущаю и слышу твой голос в голове, но не вижу. Может быть,  мы связаны из-за переноса, поэтому я тебя ощущаю и слышу, а, может быть, это магия местная.