— Этот кот — белый, — спокойно продолжал Грегуар. — У вас нет четкого представления о цветах.

— Но… извините. Это не тот же самый кот.

— Как?.. Значит, третий?

— Тогда… Тот другой был серый, с немного более темной полоской по хребту.

И, уже теряя всякую сдержанность, со слезами в голосе, Шедевиль вцепился в руку полицейского.

— Умоляю вас… Поверьте же мне. Это невероятно! Серый кот, теперь белый… Вы подумаете, что я сумасшедший… Но послушайте!

Он втолкнул Грегуара в свой кабинет, открыл секретер.

— К счастью, у меня есть доказательства… Куда я засунул эти фотографии?.. А! Вот они!.. Ну что, разве мне привиделось?

Он похлопывал ладонью по выставленным фотокарточкам, четырем фотографиям, представлявшим Зулу сидящим, лежащим и стоящим.

— Хм… Что вы на это скажете?

У входа в спальню, положив хвост на лапы, прищурив глаза, за обоими мужчинами наблюдал белый кот.

— Клянусь вам, — продолжал Шедевиль, все более и более возбуждаясь, — что этот белый кот не имеет ничего общего с тем другим. Прежде всего, в нем немного от ангорской кошки. И потом, посмотрите, какой он большой, ухоженный. Я настаиваю, слышите, настаиваю, что это третий кот…

— Да верю я вам, — сказал Грегуар.

И Шедевиль, как бы сраженный этой фразой, которая подтверждала невозможное, присел, лепеча:

— Боже мой, Боже мой, что же это значит?

— Ну послушайте, — снова заговорил Грегуар, — не будем терять присутствия духа… Вы не думали посмотреть, не утащили у вас чего–нибудь?

— Как это?.. Не утащили у меня?.. Но снова эти кошки…

— Все–таки проверьте, — настаивал Грегуар. — Чтобы знать, вопрос только в кошках или же примешивается еще что–нибудь…

— Как вам угодно, — проговорил Шедевиль. — Признаюсь, не очень понимаю, куда вы клоните.

Круговым движением он указал на кабинет.

— Здесь все в порядке. Впрочем, и брать–то нечего. Обстановка обычная, купленная до моей женитьбы… Жизель она не нравилась. Она считала, что это была обстановка старого холостяка. Я намеревался заменить ее.

Грегуар движением подбородка указал на фотографию на секретере.

— Госпожа Шедевиль?

— Да.

Шедевиль чуть было не добавил, что она была красавицей, но если этот грубоватый толстяк не был законченным деревенщиной, то должен бы уже это заметить.

— Хорошо, — сказал Грегуар. — Обойдите другие комнаты!

— Деньги мои в банке, — возразил Шедевиль. — Но поскольку вы на этом настаиваете…

Он прошел на кухню, где принялся разговаривать сам с собой. Грегуар набил свою трубку большим пальцем, не прекращая осматриваться вокруг. Почему все эти кошки?

— Ни у кого не могло бы возникнуть мысли ограбить меня, — протестующе звучал в отдалении голос Шедевиля.

Грегуар вновь перевел глаза на портрет Жизель. Художественная фотография, подписанная известным именем. Декольте не лишено смелости.

— Драгоценностей нет, — продолжал говорить сам с собой Шедевиль, — картин нет… Жизель вкладывала все свои деньги в туалеты.

Грегуар шагал взад–вперед, поглаживал затылок, слегка похлопывая себя. Почему все эти кошки? Он остановился перед камином.

— Остолоп! — пробурчал он.

Шедевиль осматривал спальню горничной. Грегуар тяжело опустился на колено, приподнял спускную заслонку у камина. Металлические листы, которыми никогда не пользовались, вращались плохо. Грегуар наклонился, пощупал кирпичи. Черт возьми! Два из них, выступающие, шатались в своих гнездах. Он вытащил их, запустил руку в углубление. Какая–то пачка писем, перевязанная ленточкой. Трогательно!.. Теперь — быстро! А эта чертова заслонка скрипела, скрипела!..

Грегуар встал, пробежал глазами одно письмо, сунул пачку в свой карман.

— Ничего! — издалека слышался голос Шедевиля. — Ничего не пропало. Ничего не может не хватать.

Он снова появился, разводя в бессилии руками.

— Я был в этом совершенно уверен. Вопрос только в котах. Скажите!.. Не мог бы я вас попросить… Не трудно ли вам будет увести вот этого?

— Мне?

— Да. Это, может, звучит идиотски, но я никогда не решусь тронуть его.

Грегуар как–то неопределенно покривился.

— Хм! Его можно временно просто запереть на кухне.

— В любом случае я пойду ночевать в отель, — поспешно добавил Шедевиль. — Когда я думаю, что какой–нибудь четвертый кот… Нет–нет… я не из пугливых, но эта мысль… Встаньте на мое место!

— Конечно!.. Однако вам не следует воспринимать это дело слишком уж всерьез. Что, по сути, имеет значение для вас, так это снова найти Зулу. Так вот, я очень надеюсь…

— Да услышит вас Господь! — сказал Шедевиль.

Во второй половине дня Грегуар явился в Бюро объявлений основных ежедневных газет. Он старательно написал своим крупным почерком:

«ГРЕГУАР ХОТЕЛ БЫ ВСТРЕТИТЬСЯ С ГОЛУБЫМ КОТИКОМ.

ОТВЕТ ДАТЬ В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ ГАЗЕТЫ».

Три дня спустя Грегуар появился на улице Шазель. Шел он тихонько и следил за обоими тротуарами. Изредка он оборачивался. Шаг его замедлялся по мере того, как он приближался к дому Шедевиля. Десять часов. В магазинчиках народ. Грегуар выколачивает о каблук свою трубку и сразу же набивает ее. Он смотрит на второй этаж, где проживает его клиент. Шторы задернуты. Грегуар проходит здание, а затем в несколько быстрых прыжков пересекает улицу. Он звонит в квартиру на первом этаже.

— Мсье Жозеф Мюжер?

— Да, мсье.

— Грегуар, частный детектив. Ваше послание только что попало ко мне.

— Детектив?.. Хм!.. Проходите, мсье.

Мюжер, похоже, дезориентирован, обеспокоен. Он проводит своего посетителя в шикарную студию. Красное дерево и палисандр. Рояль. Современные полотна. Своим тяжелым, неподвижным взглядом Грегуар все оценил, все взвесил, включая Мюжера, который выглядит так молодо в своем расписанном фиолетовыми пятнами домашнем халате. Он вытаскивает пачку писем.

— Я вынужден был прочитать кое–какие из них, — сказал он без иронии.

Мюжер покраснел.

— О! — замечает Грегуар. — Все вы говорите одно и то же. Разрешите?

Он демонстративно закуривает трубку, поджигает одно письмо и кладет маленький сворачивающийся факелок на медный поднос.

— Ваша очередь продолжить начатое. Так будет лучше для всех.

— Забавный вы человек, — говорит Мюжер, — но, клянусь вам, доставляете чертовское удовольствие. А! Эти письма!.. Выпьем, мсье Грегуар?

— Чуточку «Чинзано».

— Но каким образом вы их раскопали?

— Из–за кошек.

— Значит, из–за этого. Шедевиль заметил…

— Ей–богу, может быть, он и не очень умен, но в конце концов у него тоже есть глаза! И даже мозги, которыми он попытался воспользоваться… Поскольку он не понимал, то пришел за мной.

Молодой человек поднял свой бокал:

— За ваше здоровье, Шерлок Холмс!

— За ваши любовные приключения, — негромко говорит Грегуар и добавляет: — Я сразу же подумал, что замена одного кота другим была непредвиденным следствием первого… Результатом какого–то совершенно независимого предприятия… Это бросалось в глаза. Но какого рода предприятия? И предпринятого кем? К счастью, я увидел фотографию госпожи Шедевиль.

— И один ее вид…

— Боже мой! С одной стороны, молодость и красота! С другой — сорок восемь лет, редкие волосы, ухватки «папули». Кроме того, муж отсутствовал. Кто–то неизбежно его замещал. Кто–то более соблазнительный…

— Вы смеетесь надо мной!

— Вовсе нет. Увидите, мсье Мюжер, когда вам будет сорок восемь лет… Тогда я сказал себе: друг госпожи Шедевиль вернулся… Но почему? Потому что она умерла?.. Я вспомнил тогда, что Шедевиль намеревался менять квартиру. Я ухватился за эту ниточку. Неизвестный мог опасаться его отъезда, потому что в квартире существовало нечто, что могло быть обнаружено. Что?.. Что любовник может оставить у своей любовницы? А! Я привык, давайте… Письма, черт возьми! Всегда письма! Ваша мания писать!.. Оставалось найти тайник. Тайник в настоящий момент, вероятно, пустой. Но докопаться до конца — это моя работа… Мебель? Пустотелый–предмет? Нет. Слишком неосторожно. Шедевиль мог бы случайно обнаружить. Какое–нибудь легко доступное место, но которым никто не подумает заинтересоваться. Конечно же камин, поскольку есть центральное отопление.