Она услышала слабый голос Ноа.

— Левиафан теперь заточит неконтролируемые отрицательные концепты…

Синдзё так и не услышала, как кукла сказала «конец связи».

Что означало, что Ноа потеряла контроль над Левиафаном.

Положительные концепты должны были противостоять отрицательным, так что остановка их создания позволила отрицательным концептам стремительно поглотить недра Ноа.

— Он вышел из-под контроля?!

Синдзё увидела, как в небе поднимается белый свет.

Это крылья.

Ангелов, воюющих в небе и на земле, вызывали обратно домой.

Белый свет возвращался к небесам, не обращая внимания на них.

Они получат физические улучшения от Левиафана, владыки отрицательных концептов.

Падая вместе с Саямой к остальным внизу, Синдзё подумала: Мир решит, что он намерен делать.

— Но сам мир ещё следует судить.

Синдзё набрала воздуха в грудь и закричала к белому свету, собранному в небесах.

— Мы собираемся решить, будет ли этот мир оставаться!

22:30

Как только отрицательные концепты внутри Левиафана осознали, что положительные, сдерживающие их, больше не возрастут, они быстро начали множиться, как живые существа.

Они взяли под контроль своего носителя, Левиафана, и использовали его мыслительные цепи, чтобы получить грубые мысли самостоятельно.

Это создало волю. Её долгом, как отрицательных, было желание аннигиляции всего положительного.

Концепт допущения противоречий их сдерживал, но едва лишь активация его превзойдёт, мир минует критическую точку и будет уничтожен.

И Левиафан знал две вещи: он заточён в небольшом пространстве и там те, кто ему противостоят.

Ему также не хватало силы, необходимой для полной активации.

Поэтому Левиафан дал своим детям новые приказы и собрал их внутри.

Тот сонм ангелов поглотил отрицательные концепты.

Чтобы дать отпор, UCAT поставило в приоритет сохранение печати, одновременно закрепляя определённый план. Он позволял им всецело нанести удар в ответ десяти могущественным отрицательным концептам.

— Операция «Высвобождение Левиафана».

Так назывался план.

Левиафан в небе над станцией Синдзюку остановился.

От облачной вышины ещё доносились звуки изменения и эволюции брони, но в остальном дракон был полностью неподвижен.

Из центра печати земли перед станцией пара глаз смотрела наверх.

— По всей видимости, он не собирается двигаться в ближайшее время. Ему лишь нужно дождаться полной активации концептов внутри себя, поэтому он не видит причин расходовать войска.

Как раз в центре земляного кольца, освободившего метр земли, стоял Саяма.

На площади перед восточным входом станции собралось и пару других фигур.

Одни были людьми, другие — нет, некоторые оказались машинами, а отдельные — драконами.

Синдзё, ближе всех к парню, задала вопрос.

— Саяма-кун, что мы будем делать?

— Ну, — кивнул он. — Стандартный порядок действий для парня и девушки перед последней битвой — незаметно скрыться и заняться неприличными вещами. И всё под предлогом «это может быть наш последний шанс». Разумеется, я считаю, что наилучшим перекладыванием ответственности да за такие неподобающие действия будет… Что такое, Синдзё-кун? Почему ты с улыбкой активируешь Вонамби? Тебе холодно? Ох, это непозволительно! Мы должны согреть друга прямо сейчас!

— Не перекладывай ответственность на холод! Кроме того, мы уже сыграли этот штамп!

Когда Синдзё потянула галстук Саямы и потрясла парня, Хио слегка покраснела и повернулась к Харакаве.

— Х-харакава, э-э, не пойми меня неправильно, но это и в самом деле может быть наш последний шанс…

Харакава невозмутимо положил ладонь ей на голову.

— Хочешь съесть пудинг?

— П-почему ты относишься ко мне как к ребёнку?!

— Вот только в супермаркете ты уставилась на тот пудинг с явным желанием.

— Н-н-не у-у-уставилась!

— На упаковке нарисована коровка в спортивной куртке. Как там он звался, «Спортивный молочный крем и Пудинг»?

Хио обречённо опустила голову.

— Если мы вернёмся живыми, я хочу тот забавный пудинг в качестве вознаграждения.

— Как знаешь. Но будешь есть его сама. Он наверняка заставит тебя вырасти. Вширь.

— П-почему бы тебе хоть раз не побыть честнее?! — откликнулась она, стиснув кулаки. — Всего лишь позавчера ты вытащил меня наружу без одежды, но только смотрел и ничего не сказал! Э-это было слишком, и я серьёзно думала, что упаду! А потом, когда дошло до дела, я тяжело дышала, говоря, что больше не могу, но ты сказал, что я смогу, сказал мне «приготовиться» и затем продолжил на мне кататься. Я и не думала, что способна на большее!

Она взялась за щёки и помахала головой туда-сюда.

— Харакава! Ведь это ты всегда лезешь внутрь меня и говоришь вещи вроде «это здесь?» или «вот так в самый раз!»

— Хотя бы объясняй, о чём ты!

Харакава увидел свирепые взгляды остальных, и как Диана с Роджером сдерживают Одо.

— Успокойся, Хио Сандерсон. Столько разговоров о счастливых вещах поднимут твой смертельный флаг.

— А-а что плохого в разговорах?

— Это не реальность. Это место, полное безумия. Вполне вероятно, что эти флаги сработают на самом деле.

Как только он это сказал, толпа расступилась, пропуская двух людей.

Одним из них был парень, а вторым — девушка, обнявшая его за шею сзади.

— Народ, у меня отличные новости! У Сибил-сан ещё сохранилась копия медицинского обследования Микаге-сан, и, похоже, она и вправду стала человеком.

— М-м. Рюдзи-кун, мы вчера были сильно заняты, но давай, когда вернёмся, примем ванную вместе.

— Конечно! Ох, я не могу дождаться.

Хио от их разговора побледнела.

— Он поднимает прямо кучу опасных флагов, да?

— Спокойно, Хио. Он всегда такой, поэтому накопил к ним иммунитет. Обычному флагу его уже не убить.

— О-откуда столько зловещих предзнаменований?!

Они все по очереди проигнорировали Хибу.

С обратной стороны от него подошли Казами и Изумо. Они держали оружие и растительное существо 4-го Гира, чтобы снять усталость.

— О, тут всё так оживилось. Как проходят ваши приготовления?

— И нет ли чего перекусить? Я прямо умираю с голоду.

— Голодаешь? — спросило существо. — Умрёшь?

— Ага, неудивительно после такой беготни. И вода бы тоже не помешала.

Парочка обнаружила стол, и начала поглощать еду, разложенную там.

Остальные были слишком на взводе, чтобы к ней притрагиваться, но эти двое себя не сдерживали.

— Вам бы тоже не помешало поесть. Даже в случае поражения, не лучше ли проиграть на полный желудок, чем натощак? То же касается победы. И шансы на победу возрастают, когда поешь, разве нет?

Остальные переглянулись и тоже медленно начали есть.

Хотя Казами и Изумо всё равно были быстрее.

Наблюдая за ними сзади, Синдзё потянула Саяму за рукав.

— Они и в самом деле хищники, да?

— Ты что-то сказала, Синдзё?

— Н-нет, ничего.

Синдзё и все остальные отвели взгляды.

Вонамби и Посланники, контролирующие машины рядом, даже отодвинулись.

[Хищник][Курьёз][Затруднительное положение][Eдок]

Но в стороне держались не только от Казами с Изумо. Никто не приближался к фигурам в чёрной бронированной форме под защитой механического дракона и Бога Войны.

В центре поставили простую кровать, и члены Армии положили туда девушку и накрыли её одеялом.

В том кольце людей спала Микоку. Она чуть ли не стала заложницей усталости своего тела.

Хаджи кивнул в её сторону, а затем повернулся вперёд, где стояла Тацуми.

С несколько бледным видом Тацуми засунула дрожащие руки в карманы плаща.