Хиба увидел, что Sf отреагировала на слова Саямы подъёмом автоматов.

— Представитель 9-го Гира, у вас есть доказательства ваших слов?

Хаджи пожал плечами.

— Я отклоняю свой вопрос. Но… как честно придерживаться интерпретации Лоу-Гира, когда доказательства нет и там?

— Если нет доказательств, придерживаешься той интерпретации, что прозвучала первой, Хаджи-кун.

— Понятно, — протянул мужчина, и Хиба вздохнул в сердце.

Если бы Саяма не вмешался, Хиба наверняка бы попался на удочку Хаджи.

И когда он облегчённо вздохнул, Саяма на него уставился и обхватил подбородок рукой.

— Послушай, малыш Хиба. 7-Гир — особый случай.

— Как… именно?

— У него нет выживших и Концептуальное Ядро, вероятно, потеряет форму при высвобождении. Это означает, что мы сотрём все следы 7-го Гира.

Хиба затих, как и все остальные, поэтому Саяма продолжил говорить.

— Считает ли 7-й Гир приемлемым такой сценарий?

Хиба задумался на краткий миг, но ответил раньше, чем в голове всплыли реальные мысли.

— Это… ничего.

— Почему же?

Хиба окинул взглядом всех присутствующих.

— 7-й Гир оставил себя Лоу-Гиру. Они хотели, чтобы наш мир стал тем, к чему они стремились: тем, который им никогда не наскучит.

— Вот как, — Саяма кивнул. — Тогда что, по-твоему, 7-й Гир хочет от Лоу-Гира?

— Всегда оставаться интересным миром.

— В каком смысле?

Хиба подумал о четырёх братьях, с которыми они сражались.

— Закон, принуждающий всех перенимать глупые манеры речи, которые регулярно меня…

Четыре парящих сферы стукнули его с четырёх разных сторон: одна в подбородок, одна в правый бок, одна в солнечное сплетение, а одна в пах.

Звуки ударов было неприятно слушать. Особенно последний.

Хиба скорчил сверхсерьёзное лицо с немного вытянутой верхней губой.

Он застонал, запрыгал на месте и услышал голос Саямы.

— Судя по всему, они накажут тебя за то, что им не понравится услышать. Это поможет нам увидеть мысли 7-го Гира, так что, полагаю, убьёт двух зайцев одним выстрелом.

Где-то через три минуты Хиба согнулся, вывернув колени внутрь и пытаясь отдышаться.

…Хух. Я тут вообще тяну время?!

По какой-то причине его голос звучал фальцетом даже в голове, и он глянул на часы.

С начала сегмента вопросов и ответов прошло пятнадцать минут, так что вопрос в том, сможет ли он продержаться ещё десять.

Хиба задумался. Он думал так сильно, что начал потеть, и выровнял своё скрюченное тело.

От мужчин среди зрителей послышались восхищённые возгласы.

— Я-я правда не понимаю, почему Ёнкичи среди всех атаковал меня за это…

— Все суровей к шуткам чужим, чем к собственным.

В этом был определённый смысл, поэтому Хиба согнул колени и посмотрел на Саяму, который спросил:

— Думаешь, суть сохранения интересного мира в том, чтобы позволить ему эволюционировать?

Хиба уже собирался согласиться.

Вполне логично, что вечно эволюционирующий, а значит, вечно изменчивый мир останется интересным.

…Но… это не совсем так.

— Я не думаю, что эволюция единственный способ поддерживать интересный мир.

— Вот как?

— Да, — ответил парень.

Он неожиданно засунул руку в карман штанов.

Хиба вытащил две вещи и положил на стол перед собой.

— Это философский камень, отвечающий за эволюцию Микаге-сан. Вот только он больше не работает.

Краем глаза он увидел слева Тацуми, игнорирующую его и поедающую жареную курицу с фестивального прилавка.

Парень осознал, что она его не признаёт, и понимал, что его раны ещё не залечились, поэтому вспомнил позапрошлую ночь, вчерашнюю битву, видение сражения его отца и…

…Микаге-сан.

Прямо сейчас она спала.

Отдел разработок пытался её разбудить, но, проснувшись, она больше не будет эволюционировать.

Однако…

— Почему миру обязательно эволюционировать, чтобы поддерживать наш интерес? Разве это не делает его рабом своей аудитории? Гораздо важнее, чтобы обе стороны старались не терять интерес друг к другу, что бы ни случилось.

Хиба перевёл дух.

— Нужно научиться думать, что ты никогда не устанешь спать рядом с другим человеком.

Хиба посмотрел на два камня перед ним.

— Эволюция — только один способ меняться. Потому что мы видим, слышим и прикасаемся так много, разговариваем о разных вещах, спрашиваем о них, делаем их вместе, думаем об очень развратных вещах и всё время остаёмся в движении, у нас есть слово для редких пятен скуки: выходной.

— Я заметил, что ты приплёл парочку спорных вещей, но, похоже, ты неплохо разбираешься в том, как бороться со скукой.

— Да. В конце концов, — заявил он с улыбкой, — даже если видел её голой столько раз, когда подглядываешь, это будто впервые.

Его пах дважды ударили спереди, раз снизу и раз сзади.

Хиба вернул своё предыдущее серьёзное лицо только с выпученными глазами, схватился за стол и задрожал.

— А-автоматические выстрелы в промежность? Такое чувство, что они целятся туда всё чаще и чаще!

— Почему твои шутки так сосредоточены на избиении?

— Я вообще-то не шутил. …Но как-то даже рад, что тебе показалось это смешным…

Хиба сделал вдох, напряг живот и отругал тело, которое едва держалось на ногах.

Однако он услышал голос от зрительских мест справа.

— Давай, Касима, чего бы не заснять? Глянь, как он дёргается. Такие редкие кадры.

— Нет, я лучше воздержусь. …Слишком уж жалко выглядит.

М-мне совсем не нравится подобная забота, — подумал он, пока с лица стекал пот.

…Серьёзно, и кто в этом виноват?

От сердца немного отлегло, когда он сам себе ответил.

Я виноват.

И поэтому Хиба выпрямил дрожащее тело.

— Подведя итог, 7-й Гир хочет…

Говоря следующие слова, он рухнул на стол, а затем на пол.

— Давайте дружно веселиться, ге… л… ге…

Когда Хибу унесли на носилках, Ооки отправилась с ним.

Библиотека и медпункт соединялись Концептуальным Пространством, но просто на всякий случай, мужчины специального подразделения, несущие носилки, замаскировались в форму Академии Такаакита.

Мужчины были такими крупными, что стандартный размер юбки даже не доходил на двадцать сантиметров до их колен, но Ооки не стала на это указывать. Она предположила, что таково их предпочтение.

Однако Хиба заговорил из своего скрюченного положения на носилках.

— П-почему у меня такое чувство, что меня несут в кошмарный сон?

— Ну, эм, не переживай, Хиба-кун. Ты выполнил свою работу.

Ооки показала наручные часы, по которым было видно, что с начала дневного сегмента вопросов и ответов прошло пятьдесят две минуты.

Он выиграл столько времени, сколько Саяма и просил во время обеда.

— Ты сделал своё дело и все остальные делают своё. Хио-сан ушла из библиотеки чуть раньше и сказала, что продолжит свою проверку создания мира.

— Ясно, — сказал он и закрыл глаза с облегчением на лице.

Предположительный лидер мужчин в школьной форме, русский, кивнул, когда Хиба собирался погрузиться в сон.

— Ты хорошо сражался, так что пора тебе в кровать.

Нормальные мужские разговоры, да? — подумала Ооки, когда увидела медпункт дальше по коридору.

Там ожидал крупный немец с ирокезом и скрещенными руками, переодетый в медсестру.

— Положись на меня!

По какой-то причине Хиба вскочил и попытался сбежать, но мужчины его удержали.

Они дружно смеялись и схватили низкорослого парня как полено.

— Больно не будет! Больно не будет, так что не переживай, парень! Я очень умел!

— М-меня волнуют не твои умения!

Ооки наблюдала, как Хибу проглотил медпункт.

С ним всё будет в порядке, — подумала она.

— Как-никак, именно они лечили его раны после нападения Тацуми-сан.