— Кое-что могут знать лишь они... Но именно поэтому я надеюсь, что они смогут поразвлечься перед концом. Я надеюсь Хио, юный Саяма и остальные смогут их удовлетворить.

Диана отхлебнула из чашки и улыбнулась.

С этой улыбкой она напрямую уставилась на Чжао.

— Но победят мои ученики. А не четвёрка стариков.

Она перевела дух.

— Юный Саяма однажды сказал, что никогда не признает поражение, как бы часто ни проигрывал, и что в конце концов победит. ... Безумие, правда?

Она горько улыбнулась, но Чжао не стала кивать.

Но она заговорила и потянулась к ещё одному завёрнутому рисгеру.

— Смотрю, ты больше не плачешь, Диана. Когда ты впервые прибыла в Японию, то всегда срывалась на других и плакала.

— Тэстамент, — тихонько согласилась Диана.

Она развернула новую обёртку и взяла рис в рот.

— ...

Она попыталась съесть весь рисгер за раз, и Чжао бросила на неё укоризненный взгляд.

— Хотя твой змеиный аппетит так никуда и не делся.

— Н-не сравнивай меня со змеёй. Я Матушка Кошка.

— О? — Чжао вытащила из кармана сигарету. — Мне наконец-то полегчало. Не против, если я закурю?

— Да вперёд.

Диана вытащила из кармана помаду, написала на салфетке два слова и положила её перед Чжао.

— "Отвали"? Это ещё что? Ты нарываешься?

— Это для дыма, Доктор Чжао. ...Как бы там ни было, разговор о той четвёрке действительно напоминает мне о прошлом. Например, десять лет назад и прежде были и другие, желающие победы, чтобы положить чему-то конец.

— Были. ... И есть люди, которые хотят этого сейчас, — Чжао зажгла сигарету во рту. — Мы хорошо знаем, что у них на уме, разве нет? Они скопище пережитков и преступлений Концептуальной Войны. Они желают уничтожить одержавшую победу и выжившую UCAT, но вместе с тем устранить и самих себя. Таким образом они смогут создать мир без войны и победителя.

— Подобная идея может прийти в голову только группе достаточно малой, чтобы исчезнуть. Они готовы использовать для победы любые грязные методы. Важно лишь истребление своего врага и себя, — отметила Диана. — А значит, они просто вершат зло, даже не являясь злодеями. Чем больше их зло, тем больше последующий мир узнает о зле, совершённом во время Концептуальной Войны, а значит, будущий мир после их исчезновения будет избегать конфликта. ...Они думают, что люди того последующего мира смогут дорожить мирной жизнью.

— Будь осторожна, Диана. Моя четвёрка, может, сейчас и атакует, но Армия определённо нагрянет. И тем временем Отряд Левиафана распущен, а Казами и Изумо оба недееспособны.

— Я это знаю, — Диана кивнула и немного подняла брови. — Но та четвёрка сейчас более насущная проблема. ...Я сохраню это в тайне, поэтому не можешь рассказать, что они собираются делать?

Чжао выдохнула дым, и, добравшись до салфетки перед Дианой, он изменил направление к ней и к стене.

— А, как же это бесит. Теперь я тебе не скажу.

— Ой, да ладно. Мне просто немножко любопытно. О, знаю. Как насчёт десерта? Ёрт, смесь ёкана и торта, нечто наподобие кинцубы.

— Как это вообще произносится?

— Ёрт.

— Ну да ладно. Икко заведует оружием, а Ницзун преследует Саяму. Мицуаки действует скорее за кулисами, потому он должен быть с Икко. Ну а Ёнкичи... он преследует Хио и остальных.

На последнее лицо Дианы напряглось.

— Ёнкичи?

— Верно. Ты, конечно же, знаешь, что он сильнейший из четырёх братьев, когда дело касается битвы один на один. ...И как же всё обернётся?

Чжао выдохнула дым вверх, и тот собрался облаком у потолка.

— Эти дети всегда валяют дурака, но они наконец осознали, что им нужно сделать, и полностью отдадутся этому. Десять лет назад они вам всем помогали, но сейчас их сила и решимость совершенно другие. Они зададут вопрос, который всегда скрывали внутри.

Чжао глянула на Диану с улыбкой родителя тех четверых.

— Они победят. Они вопрошают, поэтому сила вопрошающих превзойдёт всех остальных. Ты слышишь, как они вопрошают, Диана? Вопрос должен резонировать бесконечно. Они потеряли мир, в котором родились, и появились на свет, чтобы признать этот мир и умереть.

Она протяжно вздохнула.

— Потому они спрашивают, почему живы. И они совершенно серьёзны. ...Такая чушь совсем им не идёт, не так ли?

Рядом с родовым домом Хибы на открытом додзё сражался Ёнкичи.

Он носил грязную рабочую одежду под белой лётной курткой.

Это его обычный наряд.

Небо сменилось с белого на голубой, и воздух Окутамы становился чистым воздухом утра.

Таково обычное состояние мира. Лоу-Гир не отличался от нормы.

Стоял будний день, поэтому люди проснутся, позавтракают и окунутся в повседневную жизнь, отправившись в школу, на работу, или заканчивая работу по дому.

Но, — подумал Ёнкичи.

...Я отличаюсь от нормы.

Обычно он не уклонялся от кулаков поутру.

Обычно он не уклонялся от пинков поутру.

Обычно он не вырывался из бросков поутру.

Обычно...

Я не сражался с внуком Хибы поутру.

Это совсем не обычно. Ёнкичи не сомневался, что в данный момент делал вещи не так, как другие. Он единственный в мире, кто... нет, он и его противник, единственные чувствовали это.

Это была удивительная вещь.

...Мы родились, чтобы испытать этот Гир и умереть. Воплощение этого является волей 7-го Гира, который можно назвать нашим отцом, и ради Чжао Цин, матери, ответившей на эту волю.

Но его братья сказали кое-что другое.

...Мы не знаем, верно ли это.

Их срок жизни подходил к концу. Они теряли интерес к этому миру, лишённому изменений, поэтому хотели скорее умереть. Умерев, они смогут воплотить значение их рождения.

Но, — думал Енкичи, отбивая кулак Хибы рукой и ударяя его локтем.

...Моё сердце, прежде всего, желает зрелища.

Он вспомнил, что сказали его братья.

...Мы можем подумать об этом, пока проводим испытание.

И если перед самой кончиной они не полностью потеряют интерес, то признают, что Лоу-Гир существует не просто ради того, чтобы привести их к концу.

Они пробудят все свои способности, используют их без колебаний, узрят своего удивлённого противника, улыбнутся своей победе или поражению и достигнут своей наивысшей точки.

...Тогда мы признаем Лоу-Гир.

Но, — подумал он снова.

Хиба пригнулся, уклоняясь от удара ногой, и попытался сбить опорную ногу Ёнкичи горизонтальным пинком, но чтобы избежать его, старик прыгнул прямо вверх.

— Но...

Внизу вращение горизонтального удара не дало Хибе двигаться.

Ёнкичи обрушил пяту вниз на парня.

Он не сомневался, что попадёт.

Причина тому проста: движения Хибы слишком легко предсказать.

Парень привык к боям Богов Войны, поэтому его действия выглядели компактными, но на самом деле использовали широкие взмахи.

Он быстро и размашисто вращался, чтобы не дать противнику рассмотреть их.

Парень походил на миниатюрный тайфун.

Если знать, где центр, он не более чем махал руками и ногами. Попасть в его слабые места не составляло труда.

И Ёнкичи проделал именно это.

Его падающая пята нацелилась прямо на затылок парня.

Из-за горизонтального поворота ноги баланс Хибы был закреплён, поэтому атака сверху впечатает его в землю и предотвратит затухание урона.

Эта атака его оглушит. Боль в голове не даст ему весь оставшийся день даже пить нормально.

Его пята попала.

— !

Со звуком удара по кости, Хибу швырнуло в землю во время вращения.

Ёнкичи воспользовался отдачей, чтобы кувыркнуться назад и приземлиться на твёрдую землю.

— Но это скучно, и не позволит мне достичь своего пика.

Старик увидел, как Хиба неподвижно скрючился на земле, поэтому выровнялся и развернулся к парню спиной.

Он направил взор на дом.