…После разбалансировки континентов во время вторжения 9-го Гира 3-й стал нестабильным.

Пока храм начал медленно рушиться, серый Бог Войны продолжал шагать с бледно-голубым на руках. Он опустил взгляд на свою ношу.

— Я не дам тебе умереть.

Он кивнул.

— Ты должен принимать теперь только счастливые решения.

Услышав это, Сусамикадо тоже зашевелился. Он раскинул четыре крыла и улетел во тьму в задней части храма.

— Что за бред.

С этим заявлением, сказанным через сжатые губы, прошлое подошло к концу.

С потемнением своего взора Саяма подумал.

…Будет ли итог счастливым?

Он решил, что будет.

Хиба пробудился от мгновения прошлого.

Ему многое следовало обдумать, но в настоящем перед ним предстало два факта.

Первый, позади него находилась угроза Тифона.

И второй…

…Я должен кое-что сделать!

В том прошлом он увидел остальных с вещами, которые им следовало сделать. У них была сила, собственные мысли и то, во что они верили даже когда сражались.

Верно, — подумал он. — Я отправляюсь туда же.

После отсечения времени Тифон должен наносить атаку, поэтому Хиба отреагировал.

Не оборачиваясь к Тифону, он развернул тело и взмахнул мечом назад и вверх.

Его высокоскоростное действие привело к вспышке искр и столкновению.

— Остановил.

Но он не смог прекратить его движение.

Разворачиваясь, его защитный меч продолжил двигаться к Тифону.

Однако Тифон вновь отсёк время и оказался у него за спиной.

Но Микаге растянула бронированные панели, чтобы защититься с положения, с которого спрогнозировала нападение Тифона.

Когда в воздух разлился лязг и больше искр, Хиба воспользовался этим шансом для ещё одной атаки.

И Тифон снова отсёк время.

На этот раз Сусамикадо успел вовремя. Он воспользовался импульсом своего взмаха, чтобы перекрутиться и запустить меч, который он держал в одной руке, наружу. Его атака столкнулась с Тифоном.

— Ох!

Если Тифон снова отсечёт время, Микаге возьмёт на себя оборону.

Их движение, атака и защита слились воедино.

Хиба на полной скорости рванулся к Тифону, который использует его атаку, чтобы войти в собственное атакующее время.

Брешь, на которую Хиба должен нацелиться, являлась временем между нанесением атаки Тифона и её попаданием по цели.

Он сосредоточился исключительно на выброс собственных ударов в эту брешь нападений практически из слепого пятна.

Это было невозможно.

Как бы много атак он не наносил, уходило время на подготовку и повторный взмах его оружия.

И всё же ему содействовала некая сила.

— Микаге-сан!

— Точно.

Бронированные пластины Сусамикадо были не простой защитой. Микаге перемещала их как живую броню. Её роль заключалась в том, чтобы использовать приводы для движения вокруг брони, подобно крыльям, на скорости, соперничающей с ударами меча Хибы.

Если Тифон вновь и вновь повторяет своё время атаки, Сусамикадо быстро нападёт и одновременно развернёт защиту.

Вот и ответ.

Если их враг мог отсекать время, им просто необходимо достаточно скорости, чтобы вмешаться в это отсечение.

Хиба переместился и выдал своим голосовым прибором молчаливый крик.

— ———!

Сусамикадо набирал скорость.

Он двигался быстрее, чтобы его противник мог безостановочно отсекать время, безостановочно ловить атаки и безостановочно получать урон.

…И так я смогу сражаться столько, сколько потребуется!

Хиба усвоил это в своей драке с Саямой. Был лишь один способ повелевать сражением.

Он должен думать, что сражение не прекратится.

Хиба запускал мечом шквал ударов, быстро вращал тело, предугадывал, где будет противник, и оставлял на Микаге то, что ей давалось лучше всего. Всё то время Сусамикадо кружился, будто в танце.

Неожиданно с его губ сорвалась песня.

— Silent night, holy night.

Белый Бог Войны на это взревел, но его слова продолжались, словно в ответе:

— God’s Son laughs, o how bright.

Хиба пел и произвёл всплеск скорости, ускоряющий его ещё сильнее.

Высокоскоростной танец обратился валом атак Тифона, с Сусамикадо в центре.

Появлялось несколько размытых остаточных изображений Тифона, и затем по очереди исчезало.

Это танец, — осознал Хиба. — Наверное, выглядит так, словно белый рыцарь взял чёрную принцессу за руку и танцует с ней.

Куда бы ни направлялось движение его тела и меча, воздух окрашивали искры и лязг.

— Love from your holy lips shines clear.

Хиба перемещался.

— As the dawn of salvation draws near.

Его высокоуровневая концентрация заставила окружающие звуки раствориться, и он предоставил своим пяти чувствам ничего кроме движения вокруг себя и собственной песни.

Нет, это не всё. Внутри этого Бога Войны Микаге всё время к нему прижималась.

Испытывая это надёжное ощущение, он быстро пел и вращался.

Тифон кричал и непрерывно появлялся у него за спиной. Его голос звучал громко, но потерял тон вопля. Хиба задумался об этом крике Тифона.

…Он злится?

Носитель смерти, которого он наконец-то убил, был воскрешён.

Ему показалось, или он выражает свою ненависть к обладателям человеческих тел?

…Нет.

Нечто подобное он иногда ощущал в Микаге. Хиба задавался вопросом, относилась ли она так к себе, и думал ли он сам так в прошлом.

Но это оставалось в прошлом.

…Значит, мне показалось. Сейчас всё иначе.

Он не собирался извиняться за это перед Микаге, так как имел смутное представление, что она наверняка думала о чём-то подобном.

— Jesus, Lord, with your birth.

Хиба горько улыбнулся, вертясь в рассыпающихся искрах и движении, и осмотрелся вокруг.

Он увидел Курасики, окутанный ночными огнями.

…Когда битва закончится, смогу ли я посетить это место вместе с Микаге-сан?

Похоже, она могла теперь ходить, но понадобится ли ей поддержка? Если нет, Хиба огорчится, но, в то же время, обрадуется.

Но пускай эти чувства появлялись и растворялись, они ещё не закончили.

…Всё верно. В дальнейшем мы продолжим этим заниматься.

Они направятся дальше и дальше, чтобы привести всё к концу, и вместе с тем убедиться, чтобы ничего не кончилось.

И поэтому он желал больше скорости.

— Микаге-сан!

— Верно!

С такой скоростью, их позиция несколько упрочнилась. Микаге направила большинство нервов в приводы.

Хиба сильнее повысил скорость.

Саяма и Синдзё больше не могли отслеживать движение.

Они видели, как белый и чёрный ветер сталкиваются и вращаются, но…

— Чёрный напирает? — спросила Синдзё.

Саяма кивнул.

Движение ветра обернулось вспять. Ранее наседал белый, но теперь нажимает чёрный.

Чёрный превзошёл белого.

Как только Саяма в этом окончательно убедился, Казами, подошедшая к ним, вздохнула. Безучастно глядя на сцену перед ними, она тихо произнесла:

— Мой папа спрашивал, почему Зевс остановился на том, что запечатал Тифона, но теперь я понимаю. Он, должно быть, оставил его следующему поколению, которое, непременно превзойдёт его собственное. Он оставил его как задание на будущее.

— Родители определённо эгоистичны.

— Как и дети, — пробормотала Казами, глядя на небо. Она прищурилась на свет звёзд и луны. — Какая чудесная ночь. …Эй, вы знаете?

— Знаем что?

— Я вдруг вспомнила, сражаясь ранее, но звёзды на небе образуют созвездия из греческой мифологии. В своё время люди использовали их как проводников в ночи и как тему для историй.

Она выдала горькую улыбку.

— В таком случае, луна и звёзды тех созвездий наблюдают за солнцем, которое проносится над землёй. И они не подумывают занимать место солнечного короля.