— Да, некоторым нужно… другое, — отозвался Джек, уставившись в пол. Вот еще одна сторона жизни магов, которая так ему не нравилась. Любой маг, живущий достаточно долго, неизбежно поддавался темному соблазну магии. Это было неминуемо, но Джек, как и многие, конечно, не ждал этого с нетерпением. — Скорее всего что-то особенное, — продолжил он. — Даже сильные маги рискуют, обращаясь к высшей магии.

— Потому что она может разорвать душу? — нахмурившись, протянул Акитра. Джек кивнул, а Акитра пугающе внимательно посмотрел на него. — А ты когда-нибудь применял высшую магию?

Джек вспомнил ночь вечеринки. Один, преследуемый конем-вампиром, он тогда почувствовал, как магия лопнула, словно нарыв, и потусторонняя сила хлынула в его душу, но он не призывал ее, он ее не использовал.

— Нет, — наконец ответил он, покачав головой. Он был очень близок, но остановился, прежде чем перешагнул точку невозврата.

— Хочешь вечно оставаться девственником в этом плане? — спросил Акитра, прислонившись к двери туалета и вскинув бровь, а руки засунув в карманы спортивных штанов. — Ты вообще не собираешься пользоваться высшей магией?

— Ну… наверное, нет, — отозвался Джек.

— Но если все-таки решишься, то наверняка захочешь сделать это по хорошей причине, так ведь? Майка — хорошая причина. — Джек открыл было рот, но Акитра не дал ему и шанса, оттолкнувшись от двери. — Я знаю, что он тебе нравится, Джек. Как и мне. Мы оба хотим того, что лучше для него, так почему бы тебе не позволить мне помочь тебе помочь ему? — Он протянул руку, обхватив щеку Джека — Джек охнул, по телу волной прокатилось теплое покалывающее ощущение, нежное, как летний ветерок. — Я могу быть ласковым, Джек, — прошептал Акитра, другой рукой откидывая волосы с его лица. — Я не сделаю тебе больно. Тебе будет очень хорошо. Тебе даже не понадобится высшая магия. — Он наклонил голову, его губы застыли в дюйме от губ Джека. — Помоги ему, исцели его, и обещаю, ты не пожалеешь.

— Я не могу. — Джек заставил сопротивляющееся тело отодвинуться от Акитры. — Ты не понимаешь, я не могу, даже с твоей помощью. Мое тело физически не сможет вместить столько энергии. Это как… это как мешок с песком. В него помещается ровно столько, сколько помещается, но если проделать в нем дыру, то сквозь мешок может просыпаться сколько угодно песка, просто после этого его можно уже только выбросить.

Акитра в кои-то веки, похоже, действительно задумался над его словами.

— Ты ведь не знаешь наверняка, уничтожит это тебя или нет, — наконец выдал он.

— Вероятнее всего, я окажусь в коме. Восемьдесят процентов всех, кто впервые использует высшую магию, так кончают. А когда я очнусь, в моей душе будет дыра, которая никогда не заживет. И мне станет трудно быть честным, справедливым, добрым или сострадательным…

— Хорошо. — Акитра резко отвернулся. — Я не стану больше просить тебя об этом. Иди спать и не волнуйся о Майке; я поговорю с ним. Только отолью сначала.

Джек закатил глаза и направился к себе, но не прошел и пары футов, как из туалета донесся мучительный крик Акитры.

Джек развернулся и бросился назад, распахнул дверь и ворвался внутрь, босые ноги захлюпали по густой холодной крови. Акитра сидел на коленях спиной к Джеку, прижимая к груди бледное неподвижное тело. С бешено стучавшим сердцем Джек обошел его, и все в животе завязалось узлом при виде серого лица Майки, глубоких порезов на его запястьях. Он казался мертвым.

— Сделай что-нибудь! — крикнул Акитра, и Джек плюхнулся на колени по другую сторону от Майки.

Густой, тошнотворный запах крови застревал в ноздрях, Джеку казалось, его сейчас вырвет. Дрожащими руками он потянулся и прижал пальцы к горлу Майки. Пульс был, хоть и слабый.

— Медб-блок, — выдавил Джек, голос глухим эхом отдался в ушах. — Ем-му нужен целитель…

— А ты, мать твою, кто? — зарычал Акитра.

— Я-я всего лишь ст-тудент, — растерялся Джек. Он не мог вылечить такое. Слишком много крови.

— Он умрет, — воскликнул Акитра, схватив окровавленной рукой Джека за футболку и дернув его на себя, заставляя посмотреть в бледное лицо Майки. — Это ты виноват, а теперь сделай что-нибудь!

— Я тут ни при чем! — прокричал в ответ Джек, отпихнув Акитру. — Я н-не… я не виноват… — Он нарушил Майкины правила, заговорил о крыльях, дал ему уйти… — Не виноват, — прошептал он, но уже сам себе не верил. Надо было делать то, о чем его просили, держать язык за зубами, надо было пойти за ним. Этого бы не случилось.

Во рту пересохло, Джек громко сглотнул и прерывисто вздохнул. Это его вина, его ответственность, и Маэле помоги, он не даст Майке умереть. Он окунул пальцы в остывшую кровь и задрал Майкину футболку, открывая живот и грудь.

— Я могу помочь? — спросил Акитра, протянув к нему руку.

Джек отпрянул:

— Твоя сила — это слишком. Мешает сосредоточиться. Сходи за помощью. — Акитра явно хотел возразить, но Джек покачал головой. — Я не знаю, как возместить потерю крови. Я могу залечить порезы и помочь ему продержаться какое-то время, но ему нужен настоящий целитель.

— Он нас возненавидит, — вздохнул Акитра, откинув испачканную в крови прядь белых волос со лба Майки. — Его снова посадят на таблетки.

— Как-нибудь свыкнется, — сказал Джек, — или нет, но по крайней мере выживет. — Он замолчал, выводя кровью руны на груди Майки. Лучше бы, конечно, было нарисовать их на каждом запястье, поближе к порезам, но рисование кровью — занятие грязное — тут нужна более широкая поверхность.

Вытерев руку о штаны, Джек глянул на Акитру, который с такой мучительной нежностью смотрел на Майку, что это пугало. На мгновение Джеку стало завидно. Никто никогда не смотрел так на него.

Он постарался задвинуть отвлекающее чувство подальше, сосредоточившись на страхе и боли в груди, позволяя им наполнить его холодной, пульсирующей силой. На левой руке Майки порезов оказалось много, большая часть неглубокие — он колебался. Только один вспорол вену. На правой было всего два, и оба глубокие. Он наконец собрался с духом. Джек вытянул руки над неподвижным телом Майки, вливая в них магию, наблюдая, как кожа начинает светиться.

Одной ладонью накрыв руну, а другую осторожно положив на два самых глубоких пореза, Джек высвободил магию, отдавая ее Майке. Он чувствовал, как порезы под ладонью затягиваются, видел, как те, что на другой руке, рубцуются. Подождав еще секунду, Джек успокоил магию и убрал руки, положив их на колени. Он запыхался, голова немного кружилась, но он знал, что это ненадолго. Джек взглянул на Акитру.

— Я бы сходил сам, но не думаю, что смогу встать. Я остановил кровотечение и дал ему немного жизненной силы, но ему нужна помощь. Скорее.

— Сейчас, — кивнул Акитра и прижал ладонь к щеке Майки. — Он такой холодный. — Он замешкался, скользнул рукой на шею Майки, оставив липкий кровавый отпечаток на его лице, пока пытался нащупать пульс, и облегченно вздохнул — Джек тоже — а потом опустил Майку обратно на пол. — Я мигом, — сказал Акитра, вскочив на ноги. — Присмотри за ним.

Джек проводил его взглядом, а потом хмуро уставился на Майку.

— Эгоистичный придурок. — Голос его сорвался, и слезы, которые он все это время сдерживал, потекли по щекам. — Ты как ребенок, ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя, ты… ты… дерьмо! — Он протянул руку и положил на Майкин лоб, найдя применение своему гневу, вливая энергию в хрупкое тело. Это был самый элементарный способ лечения, переливание жизненной силы от одного человека к другому. Немаги тоже способны делиться энергией, пусть и без светомузыки.

Джек опустил глаза, даже сквозь слезы он видел золотистое мерцание — интересно, как он сразу не догадался, что крылья на куртке того же цвета, что его глаза, волосы и сила. Возможно, именно поэтому Майка сейчас лежит в луже крови между жизнью и смертью — ведь Джек оказался слишком туп, чтобы понять его поступок. Должно быть, его ужасно бесила собственная беспомощность, ведь Джек повсюду ходил в этой куртке, не замечая правды, а потом Майке еще и пришлось стоять и слушать его невежественный бред, не в силах ничего поделать…

Может, правила фэйри и глупые, но они часть Майкиной культуры, и если Майка еще захочет разговаривать с ним, когда это закончится, то Джек очень постарается разобраться в его привычках. Может, им удастся хотя бы стать друзьями.

Глава 39

— Что… тебе надо? — невнятно пробормотал Майка, уставившись на Джека безжизненными, немигающими глазами, под ними залегли темные круги, лицо его все еще было бледным и отливало серым.

— Я… я хотел тебя проведать, — сказал Джек, остановившись у больничной койки.

Когда он заходил до завтрака и в обед, Майка спал. Сейчас было время ужина, но Джек не хотел есть. Майка выглядел слабым и больным и с трудом оторвал руку от постели, чтобы указать Джеку на дверь.

— Убирайся, — прошептал он. — Я… тебя ненавижу. — Он уронил руку обратно на кровать и отвернулся, слепо уставившись куда-то перед собой.

Не зная, что делать, Джек присел на краешек жесткого металлического стула у постели и, стянув с плеча ремень, поставил сумку на пол рядом с собой.

— Я знаю, что сейчас ты расстроен, но надеюсь, со временем ты меня простишь. Я… я… — Он помедлил, засомневавшись, правильно поступает или делает только хуже. — Я знаю, чьи крылья на моей куртке, — наконец сказал он. — Они… мои. Зеленые, как мои глаза, золотистые, как моя магия, и медово-коричневые, как мои волосы. Я был идиотом, что сразу этого не увидел. — Он замолчал, надеясь, что Майка что-нибудь скажет, но тот вел себя так, словно не слышал. — Я не понимаю, что с ними делать, — медленно добавил Джек. — Я мало знаю о фэйри, так что надеюсь, что ты подскажешь мне, как надо танцевать… если, конечно, тот, кто приделал их к моей куртке, еще не потерял интерес. — Если повезет, намек вышел достаточно тонким, чтобы Майка понял, что Джек готов попытаться сыграть в игру, но при этом достаточно прозрачным, чтобы у того не осталось сомнений в его намерениях.