Ханне казалось, что еще мгновение, и она расплачется. Глядя на происходящее у нее перед глазами, она поражалась лицемерности и изворотливости мистера Гриндла. Но то, что он был обаятельным и умел расположить к себе супругу, этого отрицать не могла.

«Надо же, как легко женщину обвести вокруг пальца, - не переставала удивляться Ханна, - стоит только посмотреть влюбленными глазами, сказать несколько нежных слов, и мы становимся слепыми, всецело верящими в великодушие и порядочность мерзкого и изворотливого типа».

Мистер Гриндл, снова, словно почувствовал ее мысли.

- Доброе утро, Эмма, – сухо произнес он. – Думаю: впредь вы будете себя вести более серьезно и скромно. Понимаю, что юным девушкам свойственно кокетничать, но призываю вас, все же, быть более сдержанной и благонравной. В противном случае я вынужден буду применить меры.

Какие именно, не уточнил, но по его глазам стало понятно: в случае неповиновения Ханне мало не покажется. Решив не лезть на рожон, она склонило голову:

- Да, мистер Гриндл.

Ханна случайно встретилась с ним взглядом и почувствовала, что отныне их связывает общая тайна. В его глазах читалась насмешка, радость скрываемой победы, снисхождение и одновременно удовлетворение.

Мистер Гриндл отвернулся и обратился к супруге:

- Думаю, вам не стоит сидеть дома и следует все же съездить на прогулку. Ваше появление должно пристыдить сплетниц, особенно Маргарет и ее свиту. Не следует ей давать повод для радости. Если она так яро поддерживает мистера Марча, пусть для поддержки пригласит его к себе на ужин и познакомит с Лидией.

- Милый, нельзя так… – начала было Кэтрин, но Айзек ее перебил:

- О чем ты, милая? – он изобразил искреннее удивление. – Мистер Марч, как утверждает миссис Марвел, достойный и праведный человек, и нет ничего зазорного в том, чтобы оказать ему поддержку.

Сначала опешив, миссис Гриндл все-таки поняла сарказм мужа и, не удержавшись, прыснула от смеха.

Тем временем, Ханна – Эмма, расставляла тарелки с едой и отгоняла любые мысли, которые могли отвлечь от работы. Обо всем, что произошло вчера, она подумает вечером, когда будет одна в комнате.

После обеда, как и намечали, отправились на встречу с мистером Поупом. Если нужно прекратить кривотолки и найти поддержку в обществе, то, конечно, в первую очередь следует заручиться поддержкой уважаемого всеми человека, мнение которого значительно влияет на общественное мнение.

Передвигаясь по городу, миссис Гриндл и ее компаньонка, чувствовали на себе косые, осуждающие взгляды. Ханне казалось, что все только и делают, как перешептываются за ее спиной и смеются, рассказывая про нее скабрезные сплетни. Она раскисла и расплакалась бы на виду у всех, но мистер Гриндл, решивший поехать с ними, предупредил:

- Даже не вздумай! Слезы воспримут как слабость и податливость и примутся терзать тебя глупыми лживыми слухами, как стая голодных волков. Сядь ровно и подними выше голову. Иначе до конца дней придется выслушивать похабные шутки про тот случай.

- Милый, не говори таких слов, – возмутилась Кэтрин.

- Как не говорить, если они есть? Делать можно, а говорить нельзя? – не удержался он.

- Много что есть, и говорить об этом не прилично, – напомнила она ему.

- Поверь, Кэтрин, приличия не мешают людям распускать грязные слухи, смаковать подробности и пытаться измарать соседей в грязи, пытаясь переложить свою вину на других.

Миссис Гриндл не нашлась чего ответить. Продолжая хранить молчание, они доехали до церкви.

Когда вошли в церковь, певчие как раз распевались. Заметив вошедших, они перестали петь и замерли в ожидании. Мистер Гриндл направился прямо к ним. За ним шли миссис Гриндл и Ханна – Эмма. Айзек первым любезно поздоровался:

- Добрый день, леди и джентльмены. Сожалею, что прервал, и прошу, продолжайте. Мне доставляет удовольствие, слушать ваше пение.

Видя его хорошее расположение духа, женщины, состоящие в хоре, стали друг с другом перешептываться, но он оставался непробиваемым.

- Что-то случилось, мистер Гриндл? – спросил высокий Джон. Он был немного медлительным, но зато прилежным прихожанином, и пользовался авторитетом среди певчих.

- Как сказать, – начал мистер Гриндл. – Я бы хотел увидеть преподобного Поупа и поговорить с ним об одном инциденте, который совсем недавно произошел.

- К сожалению, его сейчас здесь нет, но он скоро вернется. Подождете его?

- Да. Нам нужно с ним серьезно поговорить.

- О чем, если это не большая тайна? – спросил певчий, обводя пришедших внимательным взглядом.

- Ты, возможно, догадываешься. Я хотел бы поговорить с пастором и поставить вопрос о недопущении на собрания недостойного человека, который своими поступками и многочисленными неблаговидными поступками позорит свою семью и весь наш город, – с пафосом ответил мистер Гриндл, делая особое ударение на многочисленных неблаговидных проступках.

- Понимаю, - кивнул Джон. Потом внимательно посмотрел на Ханну и добавил: - И поддерживаю ваше решение.

- Правда?

- Да. Я видел, как это произошло. Это было просто немыслимо дерзко и… - он не смог подобрать слово, выражавшее его чувства и позволительное для произнесения в храме Божьем.

- Благодарю за поддержку.

- Не за что. Если вы будете ожидать Преподобного здесь, позвольте мисс Норт петь с нами.

Заметив удивление собеседника, Джон пояснил:

- Раньше она часто пела в хоре, пока не стала работать у миссис Марвел. Или вы против?

- Нет, я просто очень удивлен.

Миссис Гриндл тоже была поражена:

- Эмма, я и не знала, что ты умеешь петь! – воскликнула она.

- А почему Эмма? Она же Ханна! – удивился Джон.

- Ну, друг мой, чего только женщинам в голову не придет, – усмехнулся мистер Гриндл, глядя на свою супругу.

Ханна, обрадованная, что хоть кто-то видел, что произошло с ней на самом деле, и ощутившая поддержку, с удовольствием присоединилась к певчим. Она любила петь, а в такой момент, когда дела складывались столь успешно, ей показалось, что сейчас самое время спеть что-нибудь благодарственное. Хор как раз собирался петь «Ближе, Господь, к Тебе», написанный Сарой Адамс, поэтому Ханне дали сборник в руки, и она приготовилась. Когда запели:

«Ближе, Господь, к Тебе, ближе к Тебе,

Хотя б крестом пришлось подняться мне;

Нужно одно лишь мне:

Ближе, Господь, к Тебе…»

лицо миссис Гриндл приобрело торжественное выражение, а после третьего куплета:

«Там лестница наверх, к свету ведет

Страхи оставлю здесь, вся печаль сойдет.

С ангелом за руку вверх я взойду к звезде:

Ближе, Господь к Тебе…»

Ханна увидела, как она украдкой вытирает слезы умиления, и не смогла удержать улыбки. А потом, случайно немного повернув голову, заметила заинтересованный взгляд мистера Гриндла, который смотрел на нее пристально, совершенно не смущаясь.

Судя по тому, как он смотрел на нее, вчерашняя встреча с леденцом не была последней. От стыда она покраснела, тем более что вспоминать о таком постыдстве именно сейчас - в храме, показалось ей кощунством. Зато у мистера Гриндла поднялось настроение, и полуулыбка-полунасмешка еще долго не сходила с его губ.

Когда хор закончил петь, все будто в раз переменилось. Женщины, поющие с Ханной, уже не были к ней так враждебны, как в начале встречи, словно светлый гимн смыл с нее грязное и гадкое, и теперь она стояла теперь ними очищенная от скверны.

Из-за хорошего исполнения, у певчих поднялось настроение.

- Мы так рады, что ты снова с нами поешь! – подхватили за руки Ханну Рутт и Джуди, с которыми раньше она часто общалась. – Надеемся: теперь мы будем чаще видеть тебя в хоре.

- И мне бы очень этого хотелось, – улыбнулась Ханна. Сестры были добрыми, милыми, но такими болтушками! Ей показалось, что она находится между двумя попугайчиками, которые повторяют друг за другом, чтобы собеседник не смог пропустить мимо ни одного слова, даже самого незначительного.