Ташдар, как я помню, понимает русский. "Бурдюк" и "осла" он уловил сразу. Как-то проснулся. И я, шагнув к ним навстречу, поправляя рукава своего нелепого халата, смог негромко ему сказать:

-- Упади. Упади на землю. Быстро. Прошу.

Толмач, запинаясь от необходимости переводить мои оскорбления, не успел отреагировать на эту фразу.

Хасан, ошарашенный ответом, изумлённо уставился на неловко опустившего на колени на песок ташдара. И, в ярости от услышанного, с перекосившимся от злобы лицом, завопил "бисмалля", выдёргивая клинок из ножен.

Сотник был внутренне готов к этому. Он воин, а не дипломат. Его учили убивать. А не уговаривать. Блюсти "честь", а не "баланс интересов". Его инструмент - клинок. А не слово. Он презирал дикаря в стоптанных сапогах, вырядившегося в красную тряпку, но не повесившего на пояс честный меч.

За его спиной стояла сотня воинов, он хотел моей смерти, я дал ему повод. Наконец-то!

"Сбылась мечта идиота!".

Славная булгарская сталь блеснула на солнце, поднимаясь вверх.

Всё.

Кто к нам - с мечом, того мы - ракам.

Или я тут опять в грамматическом согласовании напутал? Я про волжских раков, а вы про что подумали?

Мы были на трёх метрах. Шаг, наклон, рука, клинок... Он достал бы меня с первого удара.

Первым был мой.

Я согнул локти, направил на булгар чуть выглядывающие из широких рукавов красного шёлкового китайского халата, с золотыми дракончиками и фениксами, кулаки, и издал негромкий звук:

-- пукх.

Чуть подумал и повторил:

-- пукх.

"С первого щелчка

Прыгнул поп до потолка;

Со второго щелчка

Лишился поп языка;

А с третьего щелчка

Вышибло ум у старика".

Сотнику Хасану хватило одного. Девятимиллиметровая круглая свинцовая пуля ударила ему под левую бровь и снесла пол-черепушки вместе с дорогой шапкой.

"Вышибло ум".

Я ж не Балда, чтобы по три раза щёлкать!

Глава 499

ПМ при 9 мм пули и скорости 315 м/сек имеет убойную дальность в 350 м.

У меня - ни пороха, ни ружейной стали. Поэтому за основу... э... приспособления положена винтовка Жирардони.

Имела восьмигранный нарезной ствол калибра 13 мм, сменный приклад-баллон, ударный дозирующий клапан и трубчатый магазин на 20 круглых пуль.

Баллон конической формы соединялся с казенником на резьбе, соединение герметизировалось пропитанной водой кожаной манжетой приклада-баллона. Воздух накачивался в баллон ручным насосом (около 1500 качаний), давление - 33 атмосферы, что придавало 10-граммовой пуле начальную скорость около 200 м/с. Одного баллона хватало на 20 убойных выстрелов. При стрельбе баллистика изменялась - первая пуля работала на 150 шагов, последняя - на 50. Баллон заменялся на запасной в боевых условиях.

Взведение спускового механизма производилось рычагом, имитирующим курок кремневого ружья с развитой спицей. При нажатии на спуск производился удар по шпильке клапана, кратковременно открывавшего резервуар. Канал ствола запирался поперечно скользящим затвором, поджатым справа пластинчатой пружиной.

Пули размещались в трубке, укрепленной справа вдоль ствола, этот постоянный магазин снаряжался через переднюю откидывающуюся вбок крышку. Для перезаряжания нужно было сместить затвор вправо и поднять оружие стволом вверх - пуля под собственным весом опускалась в гнездо затвора, после чего он возвращался на место и удерживался от смещения пружиной.

Ружье имело постоянный прицел со щитком-целиком, припаянным на верхнюю грань ствола. В принадлежностях: два запасных баллона-приклада, пулелейка, эталонная пуля (требовалась точность литья пуль), четыре жестяных пенала по 20 пуль, ускорявшие снаряжение магазина. На каждые два ружья выдавался насос.

Изготовление требовало высокой квалификации. Жирардони поставил Габсбургам 1500 винтовок. Все собирал и подгонял сам. Точность работы такова, что после его смерти производство было остановлено - не нашлось столь же искусных мастеров. Повторить его качество удалось только в конце 19 века: Себастиан Моран, вооружённый духовым ружьём, прячется в доме на противоположной стороне Бейкер-стрит, подстерегая Холмса.

Во времена Наполеона действия австрийских пограничников, вооружённых этой винтовкой, вызывали столь сильную злобу, что был отдан приказ расстреливать пленных, взятых с таким оружием, на месте. Пренебрегая правилами "благородной войны".

Кроме этого приказа, нет информации о каком-то особенном эффекте от данного оружия в Старом Свете. А вот в Новом с ними работала экспедиции Льюиса и Кларка.

Неизвестно как винтовки, созданные в Италии и изготовленные в Австрии для использования в Наполеоновских войнах, в 1803 году проделали путь до Америки. Но нельзя отрицать их вклад в успехи Мериуезера Льюиса (Meriwether Lewis) и Вильяма Кларка (William Clark) в освоении Дикого Запада.

Туземцы никогда не видели столь быстрой стрельбы. Винтовка, без использования пороха и огня, стреляла с достаточной силой, чтобы убить оленя. А свинцовые круглые пули .46 калибра продолжали и продолжали попадать в цель, поступая под собственным весом из трубчатого магазина. Представьте вытаращенные глаза индейцев после демонстрации подобной огневой мощи. И - "радость" младшего члена экспедиции, когда ему в конце дня поручалось накачать три-четыре ресивера.

Нет свидетельств применения этой винтовки для убийств в ходе экспедиции Корпуса Открытия от Сент-Луиса, Миссури до Каскадных гор в Орегоне, с 1804 по 1806 годы. Винтовка использовалась для демонстрации и охоты, но, можно сказать, и для устрашения.

Капитан Льюис понимал важность сохранения тайны. Он не только не объяснял принцип действия оружия, но и держал в секрете количество имевшихся у него винтовок. Индейцам оставалось предполагать, что каждый член экспедиции вооружён подобным чудесным оружием.

Ружьё Жирардони - "магазинная казнозарядная пневматическая винтовка с предварительной накачкой" - изначально не вызвала у меня "яростной любви". При некотором раздумье становилось очевидно, что недостатки этого изделия, связанные с капризностью при изготовлении и использовании, в условиях 12 века только возрастут, а преимущества - отсутствуют.

Винтовку сравнивали, естественно, с ружьями конца 18 века. Которые - пороховые.

Пневмат не давал такого грохота при выстреле, как мушкет или фузея. Его называли бесшумным, воровским, подлым...

Оно не бесшумное. Его "пук" - слышен. Как "теньк" тетивы лука. Выгоды нет.

Нет дыма при выстреле. Но и у лучника дым ниоткуда не валит.

Мало зависит от сырости - порох-то сыреет. Но и "правильный" лук в берестяной, например, обмотке - тоже слабо зависит.

Скорострельность? У Жирардони - 20 выстрелов в минуту. Мои ребята дают сходно. Даже и английские йомены, с их здоровенной лонгбоу и ярдовой стрелой, которую пока наложишь да тетиву вытянешь - заснуть успеешь, делали от 10-12 выстрелов в минуту.

Дальнобойность 150 шагов? - Это "олимпийская дистанция" для лучников. Мои - работают на 200. У Жирардони двадцатый выстрел - на 50 шагов, а у моих - по-прежнему.

Длина ружья 1.2 м - по габаритам чуть проигрывает моим блочным.

Однажды в Пердуновке, после очередной "ночи любви", я надиктовал Трифе заметочку. Типа "Хорошо бы...". И снились мне тогда австрийские погранцы, марширующие сквозь чёрные клубы порохового дыма в белых кавалергардских мундирах с красными пожарными баллонами на изготовку в вышитых бисером ирокезских мокасинах.

Чуть позже, когда мы доросли до нормального лучного боя, заметка была дополнена вот такой критикой.