- Попробуй мои, - сказала скромная женщина, подходя к важному человеку и доставая из кошеля на поясе круглые очки со сломанной и примотанной ниткой дужкой (они оба страдали от дальнозоркости).

Мужчина раздражённо фыркнул, но принял очки, нервно дёрнулся, пристраивая их на своём носу и, придерживая рукой, начал читать:

"И тогда собравшиеся со всего края благородные бароны и рыцари пришли к общему решению и всем собранием отправились к дому, в котором остановилась герцогиня. И они кричали, и били герцогских слуг, и требовали, чтобы герцогиня вышла к ним. И госпожа вышла к ним в сопровождении двух служанок. И бывшие в толпе прелаты и аббаты приблизились к ней и изложили требования собравшихся. А герцогиня внимательно выслушала их и ответила одним словом - "Нет".

Тогда собравшиеся возмутились и, возбуждая себя криками, обратились к герцогине с угрозами и обидными словами, называя её так, что даже и перо моё краснеет от стыда и не решается воспроизвести те слова на пергаменте. А многие из присутствующих дворян обнажили клинки и сказали, что не отпустят её, пока она не согласится со всеми их требованиями".

- Экие мерзавцы, - сказала скромная женщина. Важный человек поднял на неё глаза и произнёс следующую прочитанную фразу:

- "И тогда госпожа многих из них убила, а остальных убили вышедшие из её дома воины".

- Да ты что? - удивилась скромная женщина.

Несколько мгновений важный человек не находил слов и просто тряс листом пергамента перед собой.

- Что?! Что всё это значит?!

- Это? Наказание. За преступление. Торжество справедливости и восстановление законности. Придурки восстали против моей дочери. И понесли наказание.

- Как?! Каким образом?! Что за колдовство, какую богомерзкую волшбу обрушила твоя дочь на головы, пусть и заблудших, но христианских рыцарей?!

- Ах мой милый рыжебородый друг, - сказала скромная женщина, толкнув важного человека в грудь, так, что он вынуждено откинулся на спинку кресла, - у всех женщин есть свои маленькие женские секреты, - продолжила она отбирая двумя пальцами злополучное донесение из рук важного человека и расстёгивая на своей груди платье.

- Ну, конечно, - всё ещё ворчливо произнёс важный человек, чувствуя, как завязки его гульфика обретают полную свободу, а бёдра его длинных и несколько тощих ног наоборот, принимают на себя тяжкий, но и приятный гнёт горячего женского тела, - вы там на Руси доите шерстяных слонов. О-о-ох...! А по дорогам у вас медведи бегают. Ваше основное ездовое животное...

- Это... а-ах!.. глупые выдумки... а-ах!... у нас нет дорог... о, О, О!

Поздним вечером важный человек, отходя ко сну и улыбаясь приятным воспоминаниям о событиях сегодняшнего дня, вдруг сообразил две вещи:

- исчез пергамент с донесением. А там, кроме описания странного побоища, содержался и перечень главарей мятежников,

- конечно, как же можно ездить на медведях по дорогам? У медведей же когти невтяжные! Любое дорожное покрытие быстро придёт в негодность.

В другом доме в этом городе скромная женщина писала в письме:

"Доченька, я очень рада, что тебе удалось собрать всех своих придурков в одно место. Но, прошу тебя, будь осторожнее. Шесть рукавных плевательниц - хорошо. Однако тебе вовсе не было необходимости самой этим заниматься".

Она вложила письмо, вместе с прихваченным днём пергаментом, в тубу, запечатала и отдала гонцу со словами:

- Шнеллер-шнеллер, лос.

***

Ну вот. Нафигачил до фига. Ишь как резво разбежались. Значительно быстрее, чем приходили. "Кавырляют". Живенько так, с повизгиванием.

Стыдно, нарушил правило офицера: последний патрон - оставить себе. Увлёкся.

Надо бы послать Сухана добить ползающих. И собрать ценности. У этого Хасана - ножны красивые. Поди, и клинок из непростых.

Фу, Ваня, фу. Главное - люди.

-- Достопочтенный хаджи Абдулла, я воистину рад видеть тебя. Оставим же сию юдоль печалей и средоточие горестей. Прошу тебя, не побрезгуй моим скромным гостеприимством.

Абдуллу пришлось поднимать - сам встать он не мог. Крепко поддерживая под ручку, спуститься к Волге. Рявкнул на молодёжь - прибежали "матерщинник" с "пикинёром". А что, сами помочь дедушке подняться на кораблик - сообразить не могли? Сухан внимательно прикрывал тыл, но желания присоединиться к нам у расползавшихся с места побоища "партнёров по переговорам" не наблюдалось. Погрузились, отскочили на пару сотен шагов, пришвартовались к расшиве.

Я так понимаю, что все с нетерпением ждут подробного описания - как я ташдара... в смысле - как в прошлый раз... поминая, возвратно-поступательно, все имена Аллаха...?

Вы мне льстите. Я, конечно, как пионер - "всегда!". Но не сейчас. Сейчас на кону под сотню голов моих людей. И две с половиной тысячи караванских. И моя личная! Между прочими.

"Делу - время, потехе - час" - русская народная мудрость. А у нас тут... пол-одиннадцатого. До часа - время есть. Для "делов понаделать"

Глава 500

Абдулла был невысок, грузноват. И - потрясён. Стоило отпустить его, как он съехал на колени.

-- Многомудрый хаджи Абдулла, ташдар блистательнейшего и победоноснейшего эмира Ибрагима, да продолжаться его дни по воле Аллаха, судьба снова свела нас. Такова воля Всемогущего! И это - радует. Но я вижу печаль на твоём лице. Поделись же своими заботами, и может быть, я помогу тебе. Кстати, как поживает твой внук Джафар?

Ну очевидно же! Вот я вогнал четыре десятка тяжёлых свинцовых шариков в сплошную стенку его сопровождающих, завалил мясом, мозгами и кровавыми ошмётками кусок песчаного холма. Там сейчас орут раненые, которых пытаются вытащить их соратники. Там на десятки шагов загажен пляж. Разными человеческими... субстанциями. Теперь самое время поговорить о погоде. Или об успехах подрастающего поколения.

Тут Абдулла заплакал.

Пришлось дать ему спирта.

И - запить.

И - закусить.

И - продышаться.

-- Итак, о дорогой моему сердцу хаджи Абдулла, светоч мудрости и столп благочестия, я весь во внимании. Внимаю всей душой своей, душой, возликовавшей при виде столь дорогого мне хаджи Абдуллы, устремившейся к источнику мудрости и саду размышлений в твоём лице. Взор мой открыт и уши мои распахнуты. Сообщи же мне твою историю.

Ташдар, как я помню, не отличался слезливостью, но тут его пробило из всех дыр. В смысле - насморк. Вытирая рукавом дорогого халата то пот, то сопли, то слёзы, всхлипывая и стеная, он поведал мне о своих неприятностях.

***

Ткань мира - плотно сплетена. Потянув одну нить, вы сдвигаете многие. А то, что спустя столетия, вы не видите ни первой нитки, ни последующих... Что вам до того? Вы-то в полотне, которое возникло уже после. И не можете сравнить с тем, что было бы, если бы первую - не потянули, если бы последующие - не сдвинулись. Но для тех, кто живёт во время смещения нитей - это и есть жизнь.

"Чтобы тебе жить в эпоху перемен!" - старинное китайское проклятие.

Бряхимовский поход потряс эмират. Впервые со времён Святослава-Барса и Владимира-Крестителя "северные варвары" обрушились на внутренние земли "Серебряной Булгарии". Два века правоверные ходили к Мурому, Суздалю, Ярославлю... Иногда аллах даровал им победу и добычу, иногда нечестивым удавалось отбиться. Но два века благословенные берега Итиля не видели русских ратей, не слышали грубых и наглых голосов гяуров, звона их варварских мечей.