Она же никому вреда...! Но - "подрывник", "враг народа".

"Жена Цезаря должна быть выше подозрений". А - "сестра Воеводы"?

Сохранить историю в тайне не удастся: наверняка люди видели как она с этим Асланом... "лабунилась". Должна последовать моя реакция. Чтобы всем было понятно: так делать нельзя. Воевода силён, могуч и злопамятен, за всякие... помилки взыскивает беспощадно. Даже и со своих родных.

"Бей своих, чтобы чужие боялись" - русская народная, исконно-посконная.

"Меня маменька ругает,

Тятя пуще бережёт

Как приду с гулянки поздно -

Он с поленом стережёт...".

Вот нечем отцу семейства после трудового дня заняться! Кроме как с дровенякой на плече - до утра в засаде сидеть.

Марьяна - не "своя"! Она мне - никто! Но, выворачиваясь и ужом завиваясь в этом родовом сословном обществе, я был вынужден заставить боярина Акима Яновича Рябину назвать меня своим ублюдком.

Сословность же! Прирождённое определение социального статуса! А в смерды... очень хреново.

Аким, под давлением обстоятельств, практически - под угрозой мучительной смерти себя и всего семейства от побоев взбесившегося зятя, согласился на роль родителя-блудодея.

И Марьяна стала моей сводной сестрой. Роднёй.

Факеншит! На кой чёрт мне эта дура?!

А что, с настоящей роднёй этот вопрос не возникает?

И вот, она где-то там... ублажается, а мне отзвуки долетают! В форме мнения насельников о моей дееспособности.

Ну нету же никакой корреляции между её вагинальной активностью и моей мозговой деятельностью! Но... Усомнившихся придурков придётся пачками пороть. А то - и казнить.

А вы говорите - коллаген недоваривать, ремнистость появляется... От ремнистости головы рубить не надо, а вот от сестрицы...

И чего делать?

Вариантов у меня два: убить и выдать замуж.

Убить - в двух подвариантах.

Убить сразу. Можно - ножиком ткнуть, можно - голову срубить. Можно, как той боярыне, которую я как-то в Бряхимовском походе на Верхней Волге нашёл: забить кол берёзовый во влагалище и утопить в Волге в связке с полюбовником.

Забить плетьми. Публично или келейно. В обоих случаях народ узнает и будет промеж себя нахваливать:

-- А Воевода-то у нас того... Орёл! За-ради истинного благочестия, закона нашего Русскаго, порядка, стал быть, и греховности пресечения - даже и сестрицу не пожалел! Помолимся же братия! Ибо сказано: "не введи нас в искушение и избавь от лукавого". Истина! Святая! А кто ввёлся, искусился и не избавился - казнить! И Воевода той святой православной истине следует!

Есть медленный вариант. Постриг. Келья монастырская. Неподъемная работа, холодные сырые стены, "хлеб да вода"... Зиму не переживёт.

-- Прими, господи, душу рабы твоей. Раскаявшейся и отмучившейся.

А вот выдать замуж...

Глава 505

То, что Марьяна второй раз замуж не вышла - моя вина. Ну, не вина, а так - личная катастрофа как следствие существования попандопулы поблизости.

Я уже объяснял: попандопуло всегда - "глаз урагана". Любая "лайба" с попаданцем на борту работает как приманка для "торнадо". В любых широтах и климатических зонах. Единственный способ как-то защититься от такого "счастья" - размазать сей "дар божий" как можно шире, тонким блином. Никакой своей женщины рядом, никаких своих детей.

Куча людей. Много. Народ.

Целый народ - это такая "лайба", которую и "попаданский торнадо" не в раз перевернёт.

Увы, как я не пытался следовать "правилу тонкого блина" - всегда есть люди, которые ближе ко мне, чем остальные. В судьбах которых изменения, мною вызываемые, дают особенно неприятные следствия. В силу их слабости, или зависимости, или просто неудачливости.

Здесь "торнадо" снесло её мечты о нормальной семье, о втором браке.

Мда... поломал бабе счастье. Не желая. Просто - "мимо проходил".

Аким собирался выдать её замуж, в Смоленск возил, жениха присмотрел. Но я, к тому времени, будучи в "прыщах" смоленских, успел и начадить, и начудить. Чем вызвал княжескую... немилость. Которая, как здесь принято - налагается на всю семью. Женишок присмотренный сбежал: Аким попал в опалу - какие уж тут свадебки.

Потом Аким пришёл сюда, на Стрелку. Я, было, собрался Марьяшу выдать замуж за какого-нибудь кугурака. А что? - Очень приличные мужики есть. Опять же: усиление влияния, укрепление дружественности. Найду какого-нибудь князьца из удмуртов или самоедов... Викинговские конунги не брезговали выдавать своих дочерей за племенных вождей в Биармию - чем я хуже? Или - лучше?

Но Акиму любой жених ниже столбового боярина - нож в сердце и плевок в физиономию. А я как-то боярский уровень проскочил: мне ровня - князь да эмир.

С Муромским Живчиком да с Боголюбским дела веду, вровень разговариваю. Ну... типа. На что мне их подручные? К тамошним боярам в родню набиваться? - Да пошли они!

Их к себе в родню брать? - Как гиря на ноге будут. А Всеволжск - "взлетает ракетой".

Аким это дело усёк. Надулся, как павлин перед курицами.

-- Марьяшку только за княжича выдам!

Сдурел старый. Таких случаев на всю "Святую Русь" - три. Вторая жена у Мстислава Великого, вторая жена у Свояка Черниговского. А третья - Софочка Кучковна. Тётушка... Причём две первые - дочери новогородских посадников! И там за ними такая родословная...! Сплошь нурманы в основателях, и как бы не постарше рюриковичей. Есть и сваты Святой Ирины - супруги Святого Ярослава Хромого. Который - "Мудрый".

Я бы Акима уломал. Но...

У феодальной знати брачный союз - имущественно-политический. Должны быть примерно равные стороны. А мне ровню найти...

Да я не про попандопулолупизм свой! - Всеволжск мой растёт быстро. В прошлом годе мне эрзянский инязор... снизу вверх смотреть. А через год... Может статься, что я эмиру Булгарскому буду пальчиком указывать.

В дальние края выдавать? - Там про меня ещё не слышали, мой статус со своим сравнить не могут.

Типа: придут сваты к мадьярскому королю. А там удивляются:

-- Чё эт Пердуновский боярин дочку за Арпадов выдавать надумал? Вовсе с глузда съехал? Гнать послов плетями!

Международный конфликт, однако.

Факеншит! Девку замуж выдать - и так-то забота. А уж боярыню, да не первой свежести, да из-под руки "Зверя Лютого"...

А время - идёт. Её, Марьяны, личная жизнь - проходит, утекает песчинками дней меж пальцами.

"Тик так ходики

Пролетают годики.

Жизнь не сахар и не мед

Никто замуж не берет"

Здесь пока - ни ходиков, ни сахара. А так - всё точно.

"Женщина начинает стареть в 23" - так это в 19 веке во Франции! "Старухе-процентщице", которую Раскольников топором... - сорок два. А уж "здесь и сейчас"... Чуть заневестилась - уже состарилась.

У нас с Акимом какие-то глупости: честь там, прогресс с технологиями, уровень шапки да родословной... А ей-то...

Хорошо Камбурова поёт:

"Говорят, бабий век - сорок лет.

Вот и осень - оранжевый сад.

В этот день я сняла свой веселый берет

И забыла его телефон".

"Оранжевый зад"? - Не встречал. Ещё: здесь нет телефонов. И женщины не носят "весёлых беретов". Да и "бабий век" здесь - не сорок, а тридцать. А вот чувства - сходные.