Поиск
177. «Пушкин прославил тебя стихами…»
Пушкин прославил тебя стихами.
Пушки во славу твою гремели,
Ядрами били в Казань,
И алмазные звезды
Сияли средь черных твоих небес.
Миллионы людей
Ради тебя умирали,
Горели в огне,
Гибли на кораблях,
И эти страданья
Пушкин с тобой разделил,
Когда умирал он,
Прикрытый плащом,
Твой первый поэт
И самый любимый твой сын.
178. «Когда приходят мысли…»
Когда приходят мысли
О гибели и страх,
Не трепещи! Помысли,
Что ты не только прах,
А некое сиянье
В бессмертном веществе,
Что ветерок дыханья
Прошелестит в листве.
И потому, что гробом
Кончается наш путь,
С волнением особым
Подумать не забудь
О том, что в этой жизни
Всего дороже нам, —
О верности отчизне
И о любви к стихам…
О, с нежностью печальной,
Как розу или плод,
Садовник гениальный
Взрастит нас и сорвет.
179. ПАМЯТНИК
Все может быть! На заседанье чинном
Мне памятник потомки вознесут
И переулок в городке старинном
В честь бедного поэта назовут.
Так, — скромный бюст, подобье человека,
В напоминанье стихотворных дел, —
В том скверике, где на углу аптека,
Где некогда я с книжкою сидел.
Собранье, бюст, министром просвещенья
Прочитанная по бумажке речь.
Потом — зима и тишина забвенья,
Снежок на бронзе голых римских плеч.
У памятника песик в назиданье
Поднимет ногу, милой жизни рад,
И школьница для первого свиданья
Назначит этот неприметный сад.
Прочтет прохожий: «Антонин Ладинский»
И пустит мне в лицо табачный дым,
И буду я с улыбкою латинской
Смотреть на мир, завидуя живым.
СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВКЛЮЧАВШИЕСЯ В СБОРНИКИ
180. «Ликует ветер невских хладных вод…»
Ликует ветер невских хладных вод.
Борты кипящую смолу вдыхают.
Мечта всей жизни — возведенный флот,
И плотники на верфях распевают!
Стонали корабельные дубы.
Из щеп дремучих — нежные фрегаты —
Виденье неуклюжее — а лбы
По-прежнему упрямы и покаты.
Пенька, голландский шкипер и кабак,
Азы чужой нептуновой науки.
А брошенный расчетливо пятак
Дался недаром, и в мозолях руки.
Но отвалив, все ж тронулись, пошли, —
Подумаешь, какие мореходы, —
И узкий краешек родной земли
Был им дороже славы и свободы.
Но всем наперекор согнуть в дугу
И порохом коптить в дыму викторий!
И весело горят на берегу
Леса, скиты, хоромы на запоре.
Народная любовь! Как тяжкий флот,
Плыву к тебе, в ночных морях взывая,
Мне руки простирает мой народ,
Поют куранты, полночь отпевая…
181. «Дорога россиянки не легка…»
Дорога россиянки не легка:
Как на костер за мужем — ты смогла бы
Ты кинулась в опальные снега,
И полетела тройка по ухабам.
Навстречу кедры, ельничек, песок,
И вдруг — пугливое оленье стадо,
Потом жилье и голубой дымок
Над крышами сибирского посада.
И сверток нежных итальянских нот
Везла, чтоб не озябли фортепьяны,
А в станционных горницах народ,
Гора мехов и в щелях тараканы.
Гналась пурга, просилась на ночлег,
В людской уют бревенчатых заборов,
Изба плыла на полюс, как ковчег,
И на окне морозные узоры…
Дохнула ты на нежный хлад стекла,
И вот уж пальма северная тает,
От пальчиков горячих потекла
И снова на морозе расцветает…
Небритый с воскресенья комендант
Средь канцелярских тягот и волнений:
То неприятность — беглый арестант,
То громы высочайших повелений.
Скребет перо, сургуч трещит.
Опять — Сибирь с серебряными рудниками,
С тайгой, которую не сосчитать,
С неразговорчивыми мужиками.
А на краю земли стоит острог,
В суровых древках русская свобода,
И женская душа на огонек
Торопится, как и душа народа.
182. «Скрипит возок, в снегах ныряет…»
Скрипит возок, в снегах ныряет,
Как барыня, столица спит,
И вот шлагбаум поднимает
В бараньей шубе инвалид.
А Музе не поднять усталых
Свинцовых караульных вежд,
Всех этих пеней запоздалых,
Суда глупцов, хулы невежд.
От нежных перьев треуголки
Ей русских роз не уберечь —
И пачкают людские толки
Прелестную покатость плеч.
А Вам — Наталье Гончаровой —
Приснилось на заре, что с Вас —
Еще Вы девушкой суровой —
Не сводит он тяжелых глаз…
Вчера заметили случайно:
В дубовом ящике стола,
Как государственная тайна —
Хлад пистолетного ствола.
Что детям обаянье славы?
Вам слаще бал и санный бег,
Великосветские забавы
И медленный пушистый снег.
А снег другой, в руке зажатый,
В горячих пальцах, и потом
В крови расплавленный, примятый
Под тем трагическим кустом?
Ах, девочка моя Наташа,
Пробор склоненный — мало сил,
Любовь моя! — большая чаша —
Я захлебнулся, не допил.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: