Поиск
ЗАБАВЫ
(Осьмнадцатый век)
Званый обед
Карлик упрятан
В жаркий пирог.
В жару тестяном
Плачет он, одинок.
Лук вопиет, смердит паштет.
Когда настанет нужный момент,
Хлопнет в ладони мажордом,
И карлик, вскочив, вскричит петухом,
Взвизгнет: "Кука! Кукареку!" —
Шпагу придерживая на боку.
Будни
Снег безутешно идет,
Девки чешут барыне пятки
И смеются украдкой,
Ум уплывает в пальцы,
Печка жарко гудёт.
Барыня откладывает пяльцы,
Закуривает чубук.
И думает: где бы наук
Набраться? Уехал мой друг,
Забрал и ребяток.
В Париж? В Петроград?
Отчего чесание пяток
Насладительней в снегопад?..
Масон
Здесь в поместье мне привольно,
Но не пьется и не курится,
Все читаю Сведенборга,
За которым Бог ходил по улице.
Я помню потолок июньский
В масонской ложе на Морской,
В старинный гроб, немного узкий,
Я бросился вниз головой.
Вход в Соломонов храм был рядом —
Между колонок "В" и "J",
Но все кончалося попойкой
И грубым словом "абраксас".
ЗАКАТ НА VERTS GALANTS[12]
Пропела птица —
Будто повернула
Три раза ключ.
И Солнце выдохнуло и вдохнуло
Последний луч.
Затихла птица —
Будто повернула
Уключину на сломанном весле.
На Verts Galants, в закате это было,
Где медленно сгорал Жак де Моле.
А Солнце все равно утонет в Сене,
И не сказала я ему — постой!
И не просила. Я вдруг стала просто
Живою устрицей, лимонной пустотой.
ВРЕМЯПРОВОЖДЕНЬЕ #4
(За границей)
Вдруг брошу книгу и бегу
В ночную даль
Искать проулочек глухой,
Где удавился де Нерваль,
Но нет его — на месте том
Торговый дом…
Но вот уж там, где жил Фламель,
По стенке ногтем проведу,
И в жизни, может быть, другой
Дом алхимический найду,
И в каждом граде образую
Свои потайные места,
Которые меня запомнят,
Запомнят на свое всегда.
Я если даже там не буду,
Они запомнят все равно,
Как помнят легкий ветер странный,
Провеявший давным-давно.
И если даже в Антарктиде
Я окажусь, я там найду
В порезах и ушибах льдину
И взглядом нежно обведу.
И так разбросаны повсюду
Владенья легкие мои —
Гора под Кельном, храм в Белграде
И по лицу всея земли.
Под Лугой — лужа, в Амстердаме
Мой голубь под мостом гулит.
Он мой солдат и соглядатай
На родинке моей земли.
Да-да-да-да! Я император
Клочков, разбросанных вдали.
ГОСТИНИЦА НА СКРЕЩЕННЫХ ШОССЕ
В отравленном предсердии Европы,
В гостинице на скрещенных шоссе
Я, будто Шива, руки простирала,
Тряся машинами на жутком колесе.
Они скользили вдаль и разбивались.
Они, взрываясь, рассыпались в искры.
Траву, засохшую уже в начале лета,
Подкармливала я дешевым виски.
Неба надо мной шуршал
Шарманочный затертый вал,
А смерть все это время развлекалась
Не с тем, кто ее звал и заклинал.
Она взглянула мне в окно, — не щурясь
Я отвечала золотым глазам.
Ее стилет свистел и, занедужась,
Лишь воздух возле тела щекотал.
" Синенький цветочек "
Д.Ш.
Синенький цветочек
На горе Сион,
Повторяя "Отче",
Рвется в небосклон.
Крохотный, лазурный,
К небу не дойдешь,
Как наступит осень —
На землю падешь.
"Следущей весною
Я пробьюсь повыше
Всею синевою,
И Господь услышит".
Вот земля горшечника,
Что купил предатель,
Здесь тоски нечистой
Небольшой загон.
Тени тут, как ночью,
Бродят, не любя.
Синенький цветочек,
Не сомну тебя!
Как мне было б жутко
Раздавить его,
Он глядит так кротко
В пятку синевой.
Закрывая очи,
Видит странный сон,
Будто он — цветочек,
Сын горы Сион.
" Мне моя отдельность надоела. "
Мне моя отдельность надоела.
Раствориться б шипучей таблеткой в воде!
Бросить нелепо-двуногое тело,
Быть везде и нигде,
Всем и никем — а не одной из этих,
Похожих на корешки мандрагор,
И не лететь, тормозя, как дети
Ногой, с невысоких гор.
Не смотреть из костяного шара в зеленые щели,
Не любиться с воздухом через ноздрю,
Не крутиться на огненной карусели:
То закатом в затылок, то мордой в зарю.
вернуться
12
Verts Galants — остроконечный островок на Сене, под Новым мостом, устремленный на запад, навстречу другим кораблям.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: