В следующую минуту Тарин почувствовал жуткое тошнотворное давление на кость, когда Хелем, обхватив клещами зуб, потянул, и он двинулся из десны. Тарин ощутил острую боль, когда нерв разорвался. Потом зуб со звоном упал в металлическую миску. Перед глазами всё поплыло и загудело.

— Быстрей, — приказал Хелем. — Кинан, убери зажимы. Эдон, поверни его голову.

Тарин выплюнул скопившуюся во рту кровь. Затем сглотнул. Теперь всё вокруг кружилось и шло тёмными пятнами. Тарина вырвало настойкой с кровью.

— Посадите его.

Рот Тарина сполоснули тёплой солёной водой, прежде чем он успел что-либо возразить, а потом разрешили всё это выплюнуть.

— А теперь подержите его, пока я буду закреплять браслет.

Тарин ссутулился от внезапного головокружения и отвращения, когда Хелем надел на его запястье манжет и расплющил петлю ударом молотка. Всё, теперь он в однолетней зимней группе. Сейчас Тарин был готов доползти до Офера и притихнуть. Ненадолго.

— Держите его крепко, — скомандовал Хелем. — Я поставлю ему метку капитана Гаррика.

Тарин нашёл в себе силы, чтобы зарычать и плюнуть в Хелема, когда он приблизился к его уху. Потом был глухой стук, и вдруг мочка уха Тарина напомнила о своём существовании.

— Ой! — обиженно сказал Тарин, хотя по сравнению с отчаянно болящей челюстью, эта боль ничто.

— Красивый парнишка, — подбодрил его Хелем. — Сейчас будет лёгкий укол от одной из вещиц из магазина драгоценностей Начала Времён.

— Ой, — повторил Тарин.

Хелем рассмеялся.

— Веди себя хорошо, маленький Тарин, и Гаррик достанет тебе белый блестящий камушек, когда ты станешь его мальчиком. Или, возможно, красивый зелёненький. А может, даже и красненький, как у моего маленького Матока.

Тарин покосился на помощника Хелема. В его правом ухе сверкали три красных камушка.

— Уложите их спать, — приказал Эдон. — Офер, по одному спальному мешку на расстоянии четырёх мальчиков друг от друга. Ребята, залезайте в мешки, ложитесь в отведённом вам месте и не вставайте до утра. Не разговаривайте. Не подходите друг к другу. Не играйте со своими членами и не слизывайте дар. Больше ваш дар вам не принадлежит.

— Генератор в спортзале отключится через пять минут, сержант, — доложил Кинан.

Офер наклонялся, раскладывая на полу длинные мешки, сделанные из того же материала, что и зимние штаны Тарина. Затем Офер показал одному мальчишке, как правильно залезть внутрь. После чего Эдон орал, пока все не повторили его действия. Даже Тарин.

Офер прошёлся по рядам и расставил жёлтые железные горшки и оловянные кружки с водой.

— Внимание, — выкрикнул Эдон. — У вас одно место, чтобы пописать, и одна кружка, чтобы попить. Пользуйтесь каждый своей.

— Двери охраняются, — уходя, сказал Офер.

Эдон, Кинан и Мика в последний раз всё проверили и ушли. Послышался стук, стало почти темно, и раздражающий Тарина бренчащий звук прекратился.

Ой. Стало темней, чем ночью. Но не было ни звёзд, ни луны, ни светлячков. Сейчас не только Тарин взвыл в пустоту, глядя на тонкую полоску света.

Зима пройдёт, и наступит утро.

А потом исчез и единственный лучик надежды и света.

Глава 4

Наступило утро. Вот только Тарина, да и других мальчишек, ночью мучили кошмары, в которых ребят сковывали и душили спальные мешки. Эдон был не доволен, но не удивлён, как он сказал, увидев маленьких дикарей спящими поверх своих мешков, а Тарина, закинувшего мешок подальше в угол, — на полу.

— Слишком жарко, мягко и нет ямки под попу. Как в ловушке, — пробурчал Тарин, когда Эдон остановился напротив него и потребовал объяснений.

— Ямки под попу?

Тарин топнул ногой.

— Не могу вырыть ямку, чтобы лечь туда попой. Пришлось спать на спине. Шея болит. Зуб тоже. Штука в ухе тычет в меня. Какая глупость — лежать на мягкой тряпке, но на твёрдом полу.

Эдон кивнул.

— Логика дикаря. Но это цивилизация. Когда-нибудь ты будешь спать на кровати. Конечно, если заслужишь это, и тебе придётся привыкнуть к мягкости.

Следуя мудрому совету Офера не раздражать Эдона по мелочам, Тарин заглушил чуть не вырвавшееся «Ну уж нет!». Этой страшной ночью, слушая тихие всхлипы мальчишек, поглаживая ноющую челюсть и вертя металлическую штучку в ухе, Тарин решил, что постарается вести себя хорошо, пока будет планировать побег.

— Сверните мешки, ребята, и положите их на трибуну. Туда же поставьте и кружки, а затем выстраивайтесь в ряд каждый со своим горшком.

«Всё-таки мужчины очень странные, — размышлял Тарин, держа в руках пустую жёлтую посудину. — Они собирают мочу и разбазаривают дар». Тарин очень хотел помочиться, но ночью сдержал позывы. После того как его поймали, пил он мало, а успокаивающую настойку почти всю вытошнил. «И, — довольно подумал он, — я написал в их горячую воду, куда, возможно, нырял Кори. Ха!». Однако сейчас Тарин очень сильно хотел помочиться. Только в здании он этого делать не будет. Тем более теперь, когда знает, что не умрёт. Чем бы эта «цивилизация» ни была, она грязная и дурацкая. Даже скунсы не писают в своих норках.

Хлопнула дверь, и в зал вошёл понурый кадет с большим ведром и глубоким подносом.

— Ребята, опорожните ваши горшки в ведро и поставьте на поднос. Кадет, вымой и высуши их к вечеру. Мальчики, ночью писайте в горшки, а днём пользуйтесь уборной. Командиры отрядов вам всё объяснят. А теперь постройтесь в два ряда в соответствии с вашими браслетами.

Тарин поставил пустой горшок на поднос и отошёл в сторону, чтобы Пэрри смог опорожнить свой в ведро. К счастью, Тарин и подлый Кори попали в разные отряды.

Было всего семь мальчишек с одним браслетом. Тарин покопался в памяти и пришёл к выводу, что всех, проживших в лесу восемь лет, поймали.

Эдон хмуро посмотрел на группу с двумя браслетами.

— В этот раз у нас больше младших, чем должно быть. Офицеры будут недовольны отсутствием выбора. Да и на Гаррика обозлятся за то, что «застолбил» своего мальчишку раньше всех.

— Хм, — фыркнул Мика. — Да кому он такой нужен? Мы никогда не укротим «это».

Тарин гордо зарычал, но потом быстро опустил голову, когда Эдон обернулся и посмотрел на него.

— Кадет Мика, будете командиром отряда ребят с двумя браслетами. Думаю, на время обучения вас стоит держать подальше от заклятого врага. Не хочу, чтобы он вас провоцировал. Вам остался один балл до мытья горшков, и мне ещё ни разу не приходилось ставить в наряд курсанта выпускника.

Мика сердито взглянул на Тарина и ответил:

— Есть, сержант.

Тарин это запомнит. Значит, Мика ненавидит его, тогда Тарину придётся быть вдвойне осторожным, но… он сможет это использовать. Мику вывести из себя проще, чем вкусную прыгающую козявку.

— Кинан, возглавите отряд мальчишек с одним браслетом. Вы уже знаете, что за дважды пойманным нужно смотреть в оба, и не забудьте, Гаррик хочет, чтобы он оставался нетронутым.

Тарин заёрзал. Он не был уверен, что это к добру. Похоже, его освободили от членов других мужчин — и это хорошо, но это только до того момента, пока Гаррик не сделает его своим. Ещё с того дня, когда они делились дарами в овраге, Тарин помнил, какой у него большой пенис. Поэтому, поразмышляв, он пришёл к выводу, что быть нетронутым для Гаррика — плохо.

Кинан — второй кадет, который участвовал в поимке Тарина. К счастью, он не царапал Кинана и не задирал его. К тому же Тарину показалось, что он заметил, как в глазах Кинана промелькнуло веселье. Тарин очень постарается его не провоцировать. Он не хотел быть ничьим заклятым врагом, что бы это ни значило. Кинан построил ребят.

— Похоже, мужчинам очень нравятся ряды, — проворчал Тарин, становясь рядом с Пэрри.

— Тихо. Никаких разговоров без разрешения. — Теперь, когда Кинан стал их командиром, он выглядел более строгим и жёстким.

Мика помахал руками перед своим отрядом, и ребята направились к выходу. Тарин сомневался, что у него получится совладать с Кори.

— Нам сюда, — сказал Кинан и повёл всех в другие двери. Тарин задумался: «Может, смотаться сейчас? Один курсант… семь мальчишек. Шанс есть». Однако сейчас Тарин находился в глубине здания, а вокруг сновали мужчины. К тому же он не знал, куда бежать, когда окажется на улице. Нет, лучше он подождёт.

— Это уборная. Когда-то тут вода омывала унитазы. Теперь мы бережём воду. Большей частью её приходится приносить кадетам и мальчишкам, поэтому мы не тратим чистую воду на дерьмо. Так что не гадьте в белые унитазы. Используйте бадью.

Тарина затошнило. Здесь ужасно воняло. Мужчины хуже, чем дикари.

— Даю пять минут на то, чтобы сходить в туалет, мальчики, а затем ополоснитесь в этих лоханках с тёплой водой. В баню зимой будете ходить раз в неделю, а летом разрешено купаться в пруду каждый день. Всё ясно? Берегите воду. Вскоре каждый из вас пройдёт вахту в бане, так что вы на собственном опыте убедитесь в ценности воды.

Тарин сомневался, что мужчины «понимают воду», раз гадят в своих домах. У них, наверное, хватило бы ума и пописать против течения.

— Не стесняйтесь, — крикнул Кинан. — Вы все срёте в лесу, так что поторопитесь. Следующий ваш перерыв будет только в обед.

Пэрри и ещё один мальчишка неуклюже присели над ведром. Тарин отвернулся. Ни за какие коврижки он не будет принимать участие в этой мерзкой «цивилизации». Он смешался с толпой и обдурил Кинана, сделав вид, что тоже сходил в туалет. И хотя мочевой пузырь причинял ему жуткие неудобства, Тарин терпел. Ведь когда- нибудь всех выведут на улицу, да? Никто же не может провести весь день внутри здания. Как тогда они узнают, что настал полдень?

Тарин ополоснул руки в лоханке с тёплой водой. Ему уже стала нравиться такая вода. В отличие от холодной, от неё не ломило кости.

Пройдя несколько коридоров, они вошли в большую комнату с множеством столов и лавок. Воздух здесь был тёплым, а запах приятным. Тарина всё ещё подташнивало после уборной, но он надеялся, что его покормят горячим оленем.