Тарину понравились самые маленькие жёлтые курочки. Лорн не возражал, когда Тарин взял одну на руки и погладил. Сейчас он ощутил такое же тепло, как когда помогал глупому Кори.

— Так, мальчик, нам надо окольцевать всех цыплят.

— Как Хелем нас?

— Ха, полагаю, что да. Мы делаем это, чтобы знать их возраст и когда можно будет съесть. А ещё так мы различаем, какого они пола — мужского или женского.

— Леди птички? — спросил Тарин, не понимая, почему Лорн так громко рассмеялся.

— Присаживайся, клади цыплёнка себе на колени и держи, пока я буду его окольцовывать. Нужно поторопиться, иначе опоздаем на обед. Цыплят обязательно надо рассортировать, потому что чуть позже Гайдеон будет учить Сокорро кастрировать петушков.

Тарин взял первого цыплёнка и наблюдал, как Лорн умело закрепил у него на лапке металлический ободок.

— Отнеси её в клетку у двери. Она пойдёт в курятник.

Тарин взял следующую птичку. Помогать оказалось легко.

— Эту отнеси в загон. Она станет каплуном.

— А что такое каплун?

Лорн поморщился.

— Ну, нам не нужны лишние петухи. Они всё время дерутся.

— Каплун — значит мёртвый?! — взвизгнул Тарин, с жалостью глядя на цыплёнка, которого только что отправил в загон. Убивать без охоты — неправильно!

— Нет, Тарин. Ну… Наш Офер каплун.

Тарин выронил цыплёнка. Нет, Лорн же не имеет в виду птичку без пальцев на ногах?..

— Как это?

— Слишком много особей мужского пола — это плохо, Тарин. Но если мы убьём их маленькими, то разбазарим еду. А петухи получаются очень вкусными. Каплуны же не дерутся. Таким образом, мы даём им пожить, прежде чем съедаем.

Тарин уставился на Лорна.

— Мужчины считают, что и мальчишек слишком много?

В этот раз Лорн не засмеялся.

— Нет, Тарин. Но некоторые из наставников думают, что Матушки решили, что им не нужны ни мальчишки, ни мужчины. Поэтому мы здесь. По крайней мере мы не каплуны.

— Фальшивые Матушки! — зарычал Тарин и тут же дёрнулся, ожидая удара. Лорн просто смотрел на него.

— Думай, где это говоришь, Тарин. А теперь бери следующего цыплёнка.

Тарин и Лорн работали быстро и молча. Тарину было жалко будущих каплунов, толкающихся в загоне. Он сказал близнецам, что мальчишки важнее кур, но сейчас уже начал ощущать себя одной из них.

Тарин покрутил браслет, который надел на него Хелем, и застонал.

— Всё не так плохо, мальчик.

Тарин нахмурился.

— Живот болит.

Как только Тарин это сказал, то сразу понял, что так и есть. Колики вернулись. Тарин посадил последнюю курочку в клетку и посмотрел на неё так, словно это была одна из Матушек.

Тарин ухитрился ещё раз незаметно пукнуть, когда шёл за Лорном, неся в руках клетку с цыплятами. Кинан уже объяснял, что пукать в здании или прилюдно невежливо, хотя он так и не понял, что это означает. На что Тарин возмутился, сказав, что рядом с ним всегда кто-то находится, а на улицу его вообще не выпускают. И что же ему теперь делать? Взорваться?

Вернувшись в курятник, они выпустили молоденьких курочек, и Лорн позвал близнецов.

— Как их зовут, Тарин? Никто не знает. Пока их называют А и Б.

Тарин фыркнул.

— Имена наши. Единственное, что у нас осталось.

— Знаю, мальчик. Но Мика злится. Они получают по одному штрафному очку каждый раз, когда не отзываются. Твоих друзей выпорют. А если и это не сработает, то их разлучат. Так что, если знаешь их имена, сделай им одолжение и скажи мне.

Близнецы забежали в курятник и заулыбались Тарину. Их носки были очень грязными, но сами они были ужасно довольными — наверное, из-за какого-то своего, близнячьего, секрета. Пару зим назад Тарин уже видел, как близнецов разлучили. Это случилось, когда рухнул деревянный мост. Даол не переставая выл, носясь кругами с другой стороны оврага, а Дэймон свернулся клубочком на земле и не двигался. Тарин и Март чуть с ума не сошли, пока искали способ, как перетащить Дэймона к Даолу.

— Они ведь понимают, что мы говорим, да?

— Да, — ответил Тарин. — Позвольте мне рассказать им о порке. А насчёт другого молчите… пока.

Тарин задрал футболку и показал близнецам ссадины на спине.

— Больно. Очень. Мужчины смеются надо мной. — Он подошёл ближе к мальчишкам. — Наши имена — просто слова. Не доставляйте мужчинам радость.

Лорн фыркнул, а близнецы прислонились лбами друг к другу и залепетали. Затем отошли в сторону.

— Даол, — сказал один из них, указывая на брата.

— Дэймон, — сказал второй, повторяя движение.

— Тот, что с браслетом на левой руке, — Даол. А на правой — Дэймон, — сказал Лорн. — Спасибо, мальчики. Я порекомендую снять с вас по одному штрафному очку. А теперь бегите обедать. Кадет! Отведи их умыться.

Внутренняя дверь отворилась, и в курятнике показался знакомый курсант. Тарин подавил в себе желание поблагодарить Лорна за чудесное утро и поторопился к выходу.

Глава 9

Тарин был рад, что на обед подавали не курицу. Гуся тоже не было. Повара приготовили большую кастрюлю оленьего супа с вкусными белыми комками и оранжевыми хрустящими кусочками. Стоя за прилавком, Пэрри разливал суп и подавал хлеб. Пока обслуживали близнецов, Тарин решил заговорить с другом:

— А кто этот мальчик с большим ножом?

Пэрри выпучил глаза.

— Он принадлежит командиру. У генерала Стэна даже есть ещё один мальчик, который помогает ему по хозяйству. Элой…

— Стоит у тебя за спиной, новичок. Наливай картофельный суп и прекрати болтать. Мальчишки, у которых нет мужчин, должны быть видны, но не слышны.

Тарин вздёрнул подбородок.

— У меня есть мужчина, и я задал Пэрри вопрос.

Захихикав, Даол и Дэймон шустро подхватили тарелки и направились к своему столу. К большому удивлению Тарина, Элой просто покачал головой, отчего зазвенели его многочисленные серёжки, и ушёл. Пэрри же как-то странно заморгал и задёргал головой.

— Вот чёрт, — сказал Тарин. — За мной что, стоит мужчина?

— Твой мужчина, — довольно пророкотал Гаррик. — Очень рад слышать, что ты признал себя моим мальчиком, Тарин.

— Чёрт, — повторил Тарин, схватил ломоть хлеба и быстрым шагом направился к мальчишечьему столу. Раздавшийся смех клювоноса ещё больше смутил его позвоночник.

С каждой новой ложкой супа Тарин чувствовал себя всё хуже. Олений бульон булькал у него в животе, и даже весёлые белые комочки и хлеб не помогали. Боль в животе только усиливалась. А ведь скоро придётся идти печь хлеб к Эдону, который будет за ним очень внимательно присматривать.

Тарин отодвинул миску с супом и застонал.

— Ты наелся? — с другого конца стола спросил Кинан.

Тарин кивнул.

— Тогда отправляйся к Титусу.

— Чёрт! — взвыл Тарин. — Сказали же, пекарня!

— Это после. Ты же знаешь, что должен наверстать материал про Матушек.

Тарин согнулся, хватаясь за живот, и застонал.

— Не дури, Тарин! — рассердился Кинан. — Ты не малыш.

Тарин открыл рот, чтобы ответить, но его вырвало.

— Фу-у-у, дважды пойманный! — презрительно усмехнулся Мика.

— Заткнись, жирный кадет, — прохрипел Тарин.

Тут же подбежали Эдон и Гаррик и, оттолкнув Мику, усадили Тарина на скамейку.

— Гайдеон! Сокорро! — закричал Гаррик. — Больной мальчик!

Кинан приложил руку ко лбу Тарина.

— Жара нет, сэр.

— Что болит, Тарин? — взволнованно спросил Гаррик.

— Улица, — простонал он в ответ. — Срочно надо на улицу.

— Утром он говорил, что у него болит живот, — откуда-то из-за спины сказал Лорн. — Я подумал, что у него обычное несварение. Он всё время пукал.

Тарин заёрзал.

— Не хотел быть грубым.

Гаррик взъерошил его волосы.

— Нет, конечно же, нет, мальчик. Ладно, давайте отнесём его в лазарет. Похоже, Гайдеона и Сокорро здесь нет.

Кинан снял с Тарина грязную футболку и вытер ему лицо. Затем Гаррик подхватил его на руки. Тарин чувствовал себя так паршиво, что не было сил возмущаться.

Эдон и Мика остались с мальчишками, а Кинан пошёл вместе с Гарриком.

— Э, капитан? Я не уверен, что он ходит по-большому. Он терпеть не может вёдра. Говорит, что это неправильно. Я пытался за ним приглядывать, но…

— Так вот в чём дело, мальчик? Ты полон какашек?

— Нет, — промычал Тарин. — Не полон.

— Матушки! — тяжело вздохнув, рассмеялся Гаррик. — Неважно. Всё равно тебя должен осмотреть Гайдеон.

— Да, сэр. Он сейчас обучает новенького мальчика Кори в лазарете.

Тарин еле сдержал рвотный позыв. Если этот слизняк увидит его в таком состоянии… Нет, хуже этого уже быть ничего не может!

— На улицу. Пожалуйста, клю-Гаррик. Пожалуйста, это всё, что мне нужно!

— Нет, мальчик. Тебе надо сходить в туалет, но мы не поддадимся на уговоры. Если понадобится, я сам посажу тебя на ведро.

— Но почему? Почему я не могу сходить на улице?

— Потому что дерьмо вокруг зданий повредит нашему здоровью, мальчик, — входя в комнату, сказал Гайдеон. Кори зашёл следом.

— Нельзя в здании! — настаивал на своём Тарин, сверля всех гневным взглядом.

— Положите мальчика на стол, капитан. Осмотрю его на всякий случай. Затем дам слабительное, хочет он того или нет.

Кори состроил такую мину, словно никогда даже и не слышал о какашках. Тарин всхлипнул и умоляюще посмотрел на клювоноса, когда тот осторожно укладывал его на стол.

— Другим мальчикам обязательно присутствовать? — спросил Гаррик.

— Сокорро мой ассистент, к тому же он присматривает за новенькими, а Кори проходит практику.

— Утренняя практика уже закончена, — сказал Кинан. — Кори опоздал на обед. Я провожу его в кафетерию.

Тарин благодарно посмотрел на Кинана, а затем пронзительно закричал, когда Гайдеон нажал ему пальцами на живот.

— Вижу у него Матушкин шрам, так что это не то, что в книгах Начала Времён называется аппендицитом. Сокорро, завари ему чай из корня ревеня. Перевернись на живот, Тарин. Надо осмотреть твои синяки.

Тарин сделал, как просили, надеясь, что в этот раз Гайдеон не станет совать ему палец в попу. Сейчас Тарину было наплевать на красоту Гайдеона.

— Капитан, вам достался очень упрямый мальчик. Раз его вырвало и он не ходил в туалет по-большому с тех пор, как его поймали, то ему наверняка очень плохо. А если учесть, что он ест вдвое больше, чем привык, то… Сокорро, подай мне заживляющую мазь. Капитан, нанесите её сами. Он ведь ваш мальчик.