Поиск
НАПЕВЫ ГЕЙНЕ
Евдокии Ивановне Лосевой
1. «Улыбка ее – лучезарная сеть…»
Улыбка ее – лучезарная сеть,
И лет пронеслось уж немало
С тех пор, как раскинула дева ее,
Как пленница в сетку попала.
И бьется она в этом сладком плену,
В тюрьме и прозрачной и зыбкой,
Моя потерявшая волю душа –
Блаженною пленною рыбкой.
2. «Друг мой, всё в тебе прекрасно…»
Друг мой, всё в тебе прекрасно:
Очи, полные любви,
Цвет, улыбкою цветущий –
Губки умные твои.
Сколько света и покоя!
Но всего прекрасней – твой
Полный мыслию глубокой
Голос чистый и живой.
НОВОСЕЛЬЕ
Евдокии Ивановне Лосевой
По нашей родине печальной
Скитальцы бродят искони
И в тихости своеначальной
Влекут медлительные дни.
Ревнуя дальнему спасенью,
Отрадно страннику в пути
Под мирной незнакомой сенью
Покой, как тайный знак, найти.
А те, кого обстали стены,
Иначе взысканные те
Не знают милой перемены,
Повинны нищей тесноте.
Им – только веянье намека –
Из тесноты до тесноты –
И вот почуешь: там, далеко
Иные дали разлиты.
И на случайном новоселье
Улыбкой тихой в свой черед
Проглянет легкое веселье
И словно роза расцветет.
И всей певучею тоскою,
Всё осиянней и светлей,
На миг душа прильнет к покою
Родных приволий и полей.
«И чайник песенку поет…»
И чайник песенку поет,
Вскипая на железной печке,
И тихо лампочка цветет,
Хоть не чета старинной свечке.
И вкусно пахнет, как и встарь,
Мой ломоть хлеба – чуть хрустящий,
Слегка поджаренный сухарь,
К плохому чаю подходящий.
И так же страшный мир широк
И темнотой глядит в окошко,
И так же тесный уголок
Порой пугает хоть немножко.
И так же чем-то жив поэт,
Хотя подчас и друг ироний,
И полуночи легкий бред
Исполнен сладостных гармоний.
«Чтоб не спугнуть поющей птички…»
Чтоб не спугнуть поющей птички
В моем алеющем саду,
Послушный радостной привычке,
Всё осторожнее иду.
И вечер золотой и чистый
С улыбкой думы на челе,
Зеленокудрый и росистый,
Одною песней голосистой
Дарит возлюбленной земле
И эту легкую прохладу,
И этот свет, и этот сад,
И этот льющийся по саду
Любовной песней аромат.
«Какая грусть! Какая…»
Какая грусть! Какая
Томительная тишь.
Я медлю, поникая.
Ты плачешь. Ты молчишь.
У ног твоих слезами
И жизнью изойти,
К твоим следам устами
Приникнув на пути.
И стать – дорожной пылью;
Развеяться вдали,
Взлететь небывшей былью
Очнувшейся земли, –
Но вылить в звуки муки
Двух одиноких воль.
Ни встречи, ни разлуки.
Не плачь. Какая боль!
«Уже лирическим волненьем…»
Уже лирическим волненьем
Давно стесняется душа,
С житейским тягостным смятеньем
Расстаться силясь и спеша.
И боль, и милая услада,
Когда, слезой просветлена,
Волну лирического склада
Вольна улавливать она.
И словно бы струею вольной,
Пахнуло с дальной стороны
Певучей песней безглагольной
Крылом затронутой струны.
Пускай душа в изнеможенье
Томится, бьется без конца, –
Одно мгновенное движенье
Неизъяснимого лица, –
И светлый взгляд, и полуслово, –
Желанная благая весть –
И нет уже смятенья злого,
Поется и опять, и снова
О том, что в сердце солнце есть.
«Я смотрю: мимозы желтые кисти…»
Я смотрю: мимозы желтые кисти,
Засмеявшийся луч весенний –
И полны мои осенние мысли
Золотых веселий.
За гореньем разве не ждет сгоранье?
Но горю я, гореть желая –
И, ликуя, пью я твоих страданий
Золотое пламя.
«Живешь и ходишь по земле…»
Живешь и ходишь по земле
В своем обыденном жилище,
Болеешь о добре и зле,
Радеешь о насущной нище.
А дух твой реет и живет
В тебе неведомом паренье.
Порой на твой тягчайший гнет
Его забрезжит озаренье –
И ты постигнешь: как волён
Кружиться ветер в чистом поле,
Так дышит, где захочет, он,
Послушный лишь единой воле.
И как в холодной вышине
Он вольно расширяет крылья,
Так и в пылающем огне
Он не сгорит, как наши былья:
Цветет и пламень неземной,
И хлад нездешний, с ним в слиянье
Как благодатное сиянье –
Неопалимой купиной.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: