Поиск
«Средь переулков неувязки…»
Е.В. Шерв-ской
Средь переулков неувязки,
Пройдя за подворотней гать,
Куда как мило повстречать
Аленушку из доброй сказки.
Ловка, заботлива, щедра,
Она – что вечер – холит братца,
А он-то норовит убраться –
Что день – с сестрицына двора.
В лесу кузнечиком стрекочет
Весь день-деньской, да напролет.
А там – то леший обойдет,
А то – русалка защекочет.
Заголосит, попав в беду,
– Ау, Аленушка-сестрица,
Что мне покушать, как помыться?
Домой дороги не найду! —
Верна, как ниточка иголке,
Она дорожкою прямой
За ним – и мчит его домой,
Что духу есть, на сером волке.
А дома стол бисеровой
Уставит сластью: — Пей да кушай!
Вдругорядь знай – сестрицу слушай,
Не то простишься с головой. –
Блюдет хозяин-знахарь, чтоб
Засов собачка сторожила,
И кошечка мышей ловила,
И деткам худа не было б.
Пошепчет, счастью не завистник,
Над ними вещий заговор:
– Цвети, viola tricolor [9],
Будь сам-четверт вовек трилистник. –
Так вот, Аленушка, мой свет,
Плутая на зайчиных стежках,
Вы и к моей на курьих ножках
Избушке протопчите след,
И заходите спозаранку,
И погостите допоздна.
Яга не страшная, она
Перевернется на изнанку
И подобреет. Скажет в бровь
Медведю: – Миш, не будь растяпой,
Погладь-ка плюшевою лапой
Их на совет да на любовь. —
Сову-заботу сгонит: – брысь! –
Велит Аленушке: – не бойся,
Судьбиной-счастьицем умойся,
Таланом-долею утрись. –
Ох, примете ли Вы без спора
Поля исчерканных страниц,
Догадки сущих небылиц
Или домашнего фольклора?
ЗА ТО, ЧТО В НЕЙ
А. Ахм-ой
За то, что – вот качнется в клетке комнат,
Прильнет к решетке стен –
И кажется, стоит наш утлый дом над
Прибоем гулких пен.
За то, что вся прозрачность, вся бездонность,
Вся небосклона синь –
В ней, через всю неверность, всю влюбленность
Волны, приливной вхлынь.
За то, что в ней безжалостность и нежность
В алмазной призме, и
Слились в нечеловеческую смежность
Голубки и змеи,
За то вот, что над ней, восстав из рани
Времен, прошла гроза,
Не ослепив, смертельно не изранив
Прозрачные глаза.
За то, что вновь – и непрестанно внове –
При взлете этих рук
Заслышим мы в своем биеньи крови
Иного сердца стук.
И новым сердцем, вещим и смиренным,
Поймем, что с нами – та,
Кем пленены, нерасторжимым пленом,
И песнь, и красота.
За красоты поющее сиянье,
За песни светопад –
Как не отдать последнее дыханье
И свой последний взгляд
Вот этим раковинкам розоватым
На зыблемых перстах,
Заброшенным – каких морей раскатом? —
В наш побережный прах!
ОН И Я (Sonetto di proposta)
Сергею Васильевичу Шервинскому
Он коллекционирует картины,
Я коллекционирую людей.
Весь мой расходец – серебро речей,
Его, увы! банкноты и цехины.
Но угостит порою горче хины
Обоих нас лукавый Асмодей, –
Под видом антиквара – о, злодей! –
Ввернет ему холстовые руины,
Шепча: – бери же, подлинный Рембрандтец! –
А дома – полужив, покинув Ост-
Индею, спустится из рамы Иост.
Мне ж, обернувшись другом, аграмантец
Хитона славы сунет бес и в пост,
И вот – в ладонь вонзится скорпий хвост.
НАЯВУ
А. Ахм.
Это правда? – пригласили на дом –
Муза снизошла
и присела у чайного стола
с нами рядом?
Диадему, снятую при входе,
можно примерять
нам, и стоя пред зеркальцем, вздыхать:
не по моде?!
В милых пустяках и пестрых шутках
впрямь часы бегут
так, что их лишь всего четыре тут
в целых сутках?
Нет, не Муза к нам спустилась долу –
это мы взошли
видеть утаенную от земли
Музы столу.
И в светлицах дивных – небо свод им
в пламени зари –
дерзкие и робкие дикари –
колобродим.
Подивимся лире: что такое? –
тронем струны те,
и они, дремавшие в немоте
и в покое…
Но нельзя об этом. Тише, тише, –
мы домой идем,
присмиревши, на цыпочках, тайком,
только слыша,
как поет – в Москве иль в Трапезунде –
сердца мира кровь,
что сегодня в нем расцвела любовь –
Rosa mundi [10].
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: