– И что ж вы ему рассказали?

– То же самое, что и вы мне. О ваших проектах, исследовательском бюро…

С лица Жоао не сходило замеченное Полем недоверчивое выражение.

– Мне это не нравится, но если вы говорите, что он умеет молчать… Чем он вообще занимается?

– Фернандо? Работает в полиции.

Приехали, сказал себе Поль. Будучи разумным человеком, Жоао решил подстраховаться. Разговор с этим самым Фернандо, брат он или не брат, был хитрым ходом. Если все окажется правдой, то контакт с человеком в столице, да еще близким к власти, будет весьма полезным. Если же Поль лжец, то кто лучше Фернандо разоблачит обман?

Главным для Поля было то, что у хозяина отеля появились некие подозрения. Вся эта история с холерой случилась уже давно, но здесь, где время течет медленно, она не могла не оставить следов. Во время эпидемии было официально предписано сообщать властям обо всех, кто сует свой нос в проблемные зоны. Полю вовсе не улыбалось повторить судьбу португальских эпидемиологов, которых до выдворения две недели держали под стражей.

– Фернандо будет здесь послезавтра. Вы сможете поговорить с ним самим.

По тону Жоао Поль понял, что этот полицейский – парень не промах. Наспех состряпанная Полем история вряд ли убедит мало-мальски внимательного полицейского, даже при содействии Провиденса. Тем хуже для списка туристов. Придется постараться добыть его как-то иначе. Самое лучшее убраться отсюда побыстрее, если он не хочет застрять здесь надолго.

Поль заявил хозяину отеля, что ему нужно купить в Прахиа кое-какие принадлежности и побывать в банке – на Агосто их не было. Потом он купил билет туда и обратно на пароходик, отплывавший на другой день утром. Чтобы не вызывать подозрений, Поль оставил все свои вещи в комнате, взяв только маленький рюкзак с компьютером и бумагами. Звонок в Провиденс позволил, хоть и не без труда, зарезервировать место на завтрашний вечерний рейс. Оказавшись в Прахиа, Поль без промедления отплыл на Саль и вечером сел на самолет, вылетающий в Чикаго. Он очень надеялся, что там уже тепло, ведь из всей одежды у него остались только бермуды и гавайская рубаха.

Поль нисколько не удивился. Именно на это он и рассчитывал, возвращаясь в Провиденс. Агентства, можно сказать, больше не существовало. Оно превратилось в секретариат Керри.

Это почувствовалось уже у решетчатых ворот. Стриженный на манер кадетов Вестпойнта охранник наклонился к дверце машины Поля и бросил ему, перекрывая хрип рации:

– А, вы к Керри.

Сотрудницы, встретившие Поля в холле первого этажа, подмигнули ему:

– Она на третьем.

В лифте Полю пришлось потесниться, уступая место двум девушкам, одна из которых держала в руках пачку документов.

– Я очень спешу, – сказала та. – Керри ждет эти бумаги.

На третьем этаже стало ясно, что весь он реквизирован Керри. Официально ей отвели небольшой кабинет в углу коридора. Барни выделил его, ничего не подозревая и даже извиняясь. Он и в мыслях не имел, что своими руками прививает вирус беззащитному организму.

Первым делом Керри оккупировала зал заседаний, примыкавший к ее кабинету. С семи утра до полуночи там беспрерывно шли совещания. Потом она перетасовала людей так, чтобы необходимые ей сотрудники находились поблизости. Тайсен превратился в ее пажа, оруженосца, прислугу и бог знает кого еще. Его функции вписывались скорее в систему средневекового подчинения, чем в круг обязанностей обычного агента связи. Тара полностью переключилась на выполнение поручений Керри, окружившей себя вдобавок небольшой командой секретарш. Их любезно предоставил в ее распоряжение Александер, надеявшийся за такую цену купить себе покой. При Керри находился также компьютерщик Кевин и пара ковбоев, одетых на манер Клинта Иствуда. Они проходили как специалисты по связи.

Когда Поль наконец добрался до Керри, она сидела, склонившись над компьютерными распечатками в окружении четырех юношей и девушек, жадно ловящих каждое ее слово. Было яснее ясного, что они забросили все остальные свои дела. Выслеживание «новых хищников» превратилось в цель их жизни. «Хуже всего, – подумал Поль, – что ей ничего не стоит так же подбить их на любое предприятие».

Когда Керри заметила Поля, ее лицо приняло забавное выражение, с которым она обычно подсчитывала очки, особенно если выигрывала.

– О'кей, – сказала она, обращаясь к своему маленькому двору, – общий сбор через десять минут. Надо ввести Поля в курс того, что мы обнаружили. Если у него нет более важных дел, пригласите Александера.

Последнее замечание вызвало дружный смех. Весь этот молодняк явно и вообразить себе не мог дела важнее, чем быть при Керри и следить за тем, как она ведет расследование.

В ожидании собрания Поль прошел за Керри в ее «официальный» кабинет, маленькую клетушку, куда она заходила, только чтобы привести себя в порядок.

– Похоже, дела тут у вас идут неплохо, – сказал Поль с улыбкой.

Керри не захотела ему подыгрывать. Поль увидел все, что следовало, а она не испытывала ни малейшего желания обращать все в шутку.

– Я очень довольна, что с моими детьми все в порядке. Роб отвез их к своему брату Берту. Ты ведь знаешь, он из Канады и у него ранчо у самого озера Онтарио. Мои ребята играют с его, катаются на лодке и доят коров.

Прочно обосновавшись в Провиденсе, Керри стала одеваться свободнее. Косу сменил большой пучок, который она беспрестанно поправляла. На Керри была просторная майка, под которой едва намечалась грудь, но и этого хватало, чтобы сводить с ума юнцов, постоянно крутившихся вокруг.

– А как твои каникулы в тропиках?

– Великолепно. Море, секс и солнце.

– Ого! Секс?

– Да, в соседней комнате жила молодая пара, которая занималась этим всю ночь.

– Ха-ха. Расскажешь. Пошли?

Они направились в зал заседаний. Стоявший в нем огромный стол ломился под грудами папок. Тайсен поспешил освободить от них кресло Керри и помог ей усесться.

– Можешь начинать, Уилберн, – сказала Керри.

Она повернулась к Полю и тихонько добавила:

– Уилберн – птенец Александера. Очень талантлив и перспективен. Прежде чем мы доберемся до «новых хищников», он кратко расскажет об американских радикальных экологических движениях.

У Уилберна оказался более низкий голос, чем позволяло предположить его хрупкое телосложение. Легкий акцент выдавал австралийское происхождение юноши.

– В каждой стране сложились свои экологические движения, в чем-то отвечающие национальному сознанию. В Англии главным мотивом стала любовь к животным и протест против псовой охоты. В Канаде гораздо больше интересуются океаном: борьбой против подводных ядерных испытаний, защитой китов. Франция, как и положено, ударилась в экологию вслед за красивой женщиной: их обратила в эту веру Брижит Бардо.

В зале раздались смешки, и сама Керри сделала вид, что оценила сравнение. Поль сообразил, что, поддерживая в душе своих сотрудников священный огонь, Керри ничего не имела против фривольных намеков.

– В Соединенных Штатах в центре внимания оказались леса, не тронутая человеком природа, ландшафты Запада. «Одна планета», из которой впоследствии выделилась более радикальная группа «новых хищников», играла главную роль в разработке этого специфически американского мировоззрения. Организация была создана в 1980 году Элметом Слоаном, бывшим лесорубом и ветераном Вьетнама, присоединившимся позже к правому крылу республиканской партии.

– Мне казалось, что в подобных движениях больше всего леваков, – сказал Поль.

– Не во всех. «Одна планета» была создана в Сиэтле. Это недалеко от Канады и Британской Колумбии, где зародилось движение «Зеленый мир». Между обеими организациями установилась своего рода дружба-вражда. «Зеленый мир» занимался океаном, защитой китов и тюленей. Они-то как раз крайне левые. «Одна планета» болела за горы, леса и реки, мир консервативных американских трапперов и следопытов. Но, как часто бывает, крайности сходятся.