Гордились судьи все одержанной победой

Над непокорной девушкой ершистой.

ЖАННА

Я, Жанна, с чистым сердцем исповедую, Что я грешила тяжело и много

И говорила ложь, что дескать Богом

И Ангелами тайны мне открыты, И будто бы не проходило дня, Чтобы из Рая гость не посетил меня, Святые, мол, Екатерина с Маргаритой —Мои наставницы. Я горько, горько каюсь, От всех своих видений отрекаюсь

И признаю, что искушалась Сатаной.

Кляну все ереси, от истины уклоны.

Теперь хочу вернуться снова в лоно

Единой Церкви Матери родной.

Судебный пристав Жанне дал перо, Чтоб расписалась бы она в низу листа.

Она кружок нарисовала (ноль-зеро), Вписав в него коряво знак креста.

Зачитан приговор был Жанне новый, Пускай не смертный, но суровый, И, хоть не уготован ей костер, Назначили пожизненный ей срок: Пусть жжет ее печали уголек, Пусть покаяния грызет ее укор.

Когда в тюрьму ее обратно водворили, То голову ей наголо обрили, И в женское она переоделась платье…

Три дня прошло: 27-го мая

Она одежду женскую снимает, И все увидели в мужском опять ее, И снова говорит о райских братьях, Что продолжает слышать Голоса

Святых Екатерины с Маргаритой: Они явились и открыли ей глаза —Она изменница, раскаянье корит ее, Что спасовала перед ужасом костра.

Екатерине с Маргаритой как сестра

Она была, но там, на эшафоте, Она, возможно, погубила свою душу, Все клятвы, Богу данные, наруша, За что отвергнет он ее в конечном счете.

Смотрели судьи на Жаннетту, злобно щерясь.

Она ведь впала, очевидно, в ту же ересь.

29-го собрался трибунал,

Чтобы решить вопрос о передаче

Жаннетты власти светской. Это значит, Что жизненный приблизился финал.

Ей не спалось той самой страшной ночью.

Вот что она увидела воочию…

На жестком топчане она лежала, К бревну прикованная за ноги и шею.

Давили цепи, тело ныло, но душе ее

Еще больнее приходилось – впилось жало

Печали горькой в сердце, и тиски

Его сжимали удушающей тоски.

Кололи мысли страшные кинжалы: Костра ей представлялись языки

И как она кричит от боли острой…

Покинул Бог ее, и с утешеньем сестры

К ней больше не придут: они сердиты, Ее Екатерина с Маргаритой.

Душа навек погибла, ада монстры

Теперь ей братья. Вера ее хилая: Она от Бога, от святых, от Михаила

Позорно отреклась. В глаза ей лезла тьма, И ей казалось, что она сойдет с ума…

Долина в сумерках ей грезится унылая: По ней река течет – вода в ней словно мел, И мертвое затишье – там нет тел, И сердце Девушки еще сильней заныло.

И, ног не чувствуя, Жаннетта по цветам, Которые поля кругом покрыли

(По виду, белые безжизненные лилии —Ведь свет живой их не коснулся там, Они, как тени, не цвели и не росли), Зачем сама не знает, мчится, мчится

Туда, где гор гряда чернеется вдали

И призраки где черные, как птицы: Одни взлетают, отрываясь от земли, Планируют другие, чтоб спуститься.

Вот позади уже цветочные поля, Равнинная закончилась земля, Подножья гор достигла Жанна мглистых

И по бегущему навстречу серпантину

На самую высокую вершину

Она спешит среди теней ребристых.

Ее затягивает выше, выше, выше…

Дорога кончилась: она на самой круче.

Над нею тени-призраки летучие, И крылья их как у летучей мыши.

Расположилась на вершине пирамида: Как пентограмма – пятигранная по виду, И снова Сила Жанну кверху тащит.

И вот она восходит по ступеням

На самый верх под хоровое пенье

Гнетущих мраком голосов гудящих.

Она взошла на самый верх, и там на троне

Сидело чудище с козлиной головой, В звездоподобной из пяти лучей короне

И с парой мощных крыльев за спиной.

И из торчащего между рогами факела

Вздымался кверху огненный язык: В душевной скорби Девушка заплакала, И ужас холодом свинцовым в кровь проник.

Вся жизненность, все чувства в ней померкли, И видит в пламени она себя, как в зеркале.

И зверь исторг на гром похожий рык, Который душу Девушки потряс, И молнии в глазах его сверкнули.

Он начал говорить, и угли глаз, Налитых злобной яростью, блеснули.

ЗВЕРЬ

Уполномоченная Жанна-Комиссар!

Ты дело сделала, ты выполнила клятвы.

Мой свет был послан Богом людям в дар —И света жизни я же враг заклятый.

Из ипостасей состою я двух: Как солнцезрачный Люцифер своим соблазном

К любви и подвигам – огонь мой не потух! —Я человечий увлекаю дух,

Чтоб умертвить потом пороком безобразным

В лице губителя. Я – мрачный Сатана, И эта ипостась сейчас видна.

Тебя я приучил к своей гордыне.

Когда как Божий Ангел приходил, Ты думала, что это – Михаил.

Я и в святой могу прийти личине.

Людей Мечтой прекрасной вдохновляя, Венец терновый им готовлю зла я.

Две мрачных тени подлетели к трону.

САТАНА

Не узнаешь? Они тебе знакомы.

И сказанная правда, обнаружась, Усугубила Жанны скорбь и ужас.

Ее душа еще сильней поникла, Когда два демона преобразились перед ней, Мгновенно превратившись из теней

В два ангелоподобных женских лика.

ПЕРВЫЙ

Не падай духом, милая сестра, Не бойся искушения костра!

ВТОРОЙ

С тобой в Раю навеки будем слиты.

Господь спасет, не страшно смерти жало!

И Жанна лики женские узнала —Святых Екатерины с Маргаритой…

Она очнулась, кончилось видение…

Тюремный мрак опять в ее глазах, Лицо и в каплях пота и в слезах, И горечь мысли, оттого что станет тенью она, Бродя бессмысленно в безжизненных полях.

И, значит, судьи правы – это демоны

Внушали ей обманчивую веру.

Она давала клятвы Люциферу!

О Царстве Божьем на земле им мысль навеяна.

Она боролась за Него, да только где оно?

10

Наутро в камеру судебный пристав рано

Пришел к ней, известив, что приговор

На Старом Рынке города Руана

Ей зачитают. После на костер

Она взойдет, потом ее сожгут.

Услышав это, несколько минут

Она рыдала, голося сквозь плач: ЖАННА

Как могут с этим телом так жестоко

Они расправиться: в нем нет пятна порока —Зачем тогда сожжет его палач?

Кто был свидетелем ее страданий тяжких

И видел жалобную, горькую слезу ее, Тот тронут был. Потом ее босую, В специальной серою пропитанной рубашке, Просторной, длинной – доходящей до земли, Во двор английские солдаты повели.

И посадив ее в телегу, без заминок

(Возможно, в сотню человек была охрана), Жаннетту повезли на Старый Рынок, В центральной части расположенный Руана.

Пришла народа тьма смотреть на действо, И негде яблоку в толпе зевак упасть.

Для двух помостов было выделено место, И на одном из них сидело духовенство, Напротив светская расположилась власть.

А между ними столб стоял позорный, И Жанну подвели к нему сперва…

Звучали грозные анафемы слова —Она их слушала устало и покорно.

К столбу позорному прибитая табличка

Гласила: ЖАННА ВЕДЬМА ЕРЕТИЧКА.

На Девушку из гневных уст судьи

Обрушились торжественные фразы: КОШОН

Ты, еретичка, плоть гниющая, зараза, Из лона Церкви прочь иди, иди!

Ты закоснела в заблуждении своем.

Тебя мы светской власти выдаем.

Когда был приговор зачитан ей, Жаннетту привели на возвышение, Где и должно произойти сожжение, На горку гипсом залитых камней.

Над ними столб стоял, из хвороста торчал он, Жених ее на таинстве венчальном.

Колпак на голову надели из бумаги: На нем написана опять ее вина: Перечислялись снова имена

Приверженной соблазнам черной магии.

Палач к столбу Жаннетту привязал, Зажег дрова… Христу она молилась

И Божью призывала к себе милость.

Огонь к ней подобрался, облизал

И, будто бы змея вокруг обвилась, Ее обвил, мильоном впившись жал…

КОНЕЦ

Оглавление

Петр АртемьевКомиссар