Конкэннон и нефтяник вышли из «Фанданго» и направились в мастерскую.

— Вы рискуете, — в беспокойстве сказал Майер. — До сих пор в этом баре ни разу не было облав.

— К черту бар! Меня интересует Эйб Миллер! Конкэннон уселся на бочонок рядом с печью и положил карабин на колени.

Майер зажег керосиновую лампу и проворчал:

— Лучше бы я вообще никогда не слыхал об этом Эйбе Миллере! Взрывник он, вот и все, что я знаю. И даже очень хороший. Но в последнее время он начал трусить. А когда это начинается у тех, кто работает с нитрашкой — им недолго остается жить…

«Он начал бояться своей работы», — сказала тогда Мэгги Слаттер… Эйба Миллера мучили кошмары; он хотел подзаработать денег и заняться чем-нибудь другим…

— Как давно вы знаете Миллера?

— Три или четыре года.

— Вы хорошо знали Тюрка и Кроя? Майер, казалось, не понял вопроса.

— Двух убийц, которые вам заплатили за меня? — добавил Конкэннон.

— Я никогда раньше их не видел, клянусь вам. — Он нервно почесал подбородок. — Послушайте, не рассказывайте об этом старшине, ладно?

— Обязательно расскажу, прямо с утра. Теперь скажите, как вы узнали, что там будут индейские полицейские?

Майер умоляюще посмотрел на него, затем обреченно пожал плечами:

— Пока эти двое держали вас в мастерской, прошли слухи, что в городе появились двое конных полицейских. Фермер по фамилии Мак-Фарланд обратился в участок с жалобой. Но вы же понимаете, что мы не можем пустить полицейских, пусть даже краснокожих, в такой городишко, как у нас. Так что я нашел этого фермера и заключил с ним сделку: если он не пустит конных охранников в Дип-Форк, я укажу, где лучше устроить засаду.

— Похоже, вы большой специалист по заключению сделок. Где сейчас эти полицейские?

— Ушли. Индейцы не любят вмешиваться в дела белых.

— Поэтому я и хочу повидаться завтра со старшиной. А теперь, — сказал Конкэннон, ощущая боль во всех мышцах, — я собираюсь поспать.

Он вскоре погрузился в неспокойный сон, лежа в мастерской Майера под палаточным брезентом. Во сне он видел Рэя и Атену Аллард; они смеялись, и он с удивлением отметил, что никогда не видел, чтобы Атена смеялась.

Проснулся он на рассвете. Отто Майер отодвинул засов на двери мастерской и подошел к нему в сопровождении высокорослого полицейского.

— Знакомьтесь: помощник старшины Гарри Вингэйт, — сказал он. — Из участка в Ред-Форк. — И удалился, оставив их наедине. Конкэннон рассказал полицейскому о схватке с преступниками и сообщил все, что ему было о них известно. Поскольку говорили они о вещах, привычных для обоих, беседа шла легко и спокойно. В конце разговора Конкэннон составил краткий отчет и подписал его.

— Вы, наверное, хотите осмотреть трупы?

Вингэйт кивнул:

— После этого вы можете быть свободны. Если будет нужно, мы свяжемся с вами через управление железной дороги.

— У меня к вам просьба, — сказал Конкэннон. — Не трогайте этих индейских полисменов и фермера. Они спасли мне жизнь. Правда, вчера вечером это не входило в их задачу, но все же спасли.

Полицейский улыбнулся и пожал плечами.

— Индейцы не слишком перегружают нас работой. Зато я тут присматривался к бару под названием «Фанданго». Что это за заведение?

— Притон, типичный для таких мест. Хозяйку зовут Белла Плотт. Вероятно, она уже успела спрятать все виски.

Вингэйт холодно улыбнулся.

— Что ж, идемте взглянем на двух ваших друзей.

При дневном свете Тюрк и Крой казались еще мертвее, чем при луне. Полицейский приподнял шляпу Кроя и хмыкнул от отвращения. Затем с профессиональной добросовестностью обыскал трупы и записал все найденные вещи: карманные ножи, табак, дешевые никелированные часы и меньше десяти долларов на двоих.

— Вы уверены, что эти люди участвовали в ограблении поезда?

Конкэннон вздохнул:

— Предполагаю. Но, возможно, я и ошибаюсь.

— Ясно.

Они постояли с минуту, вдыхая холодный осенний воздух и стараясь не смотреть на трупы. У Вингэйта было еще много работы; ему предстояло составить отчеты, начать расследование и организовать похороны. Смерть всегда доставляла полиции много хлопот.

— Вам нравится работа на железной дороге? — спросил наконец помощник старшины.

— В общем, да. Правда, мой шеф не очень-то уживчивый человек. Но вам, думаю, это знакомо.

Оба улыбнулись.

— Признаться, и мне иногда хочется уйти.

— Если я смогу быть вам полезен, дайте знать.

Они беседовали, словно двое друзей, встретившиеся на улице или в баре.

— Как вы доберетесь до Оклахома-Сити? — спросил Вингэйт.

— Найму лошадь. Если здесь, конечно, доверяют железнодорожной компании.

— Ей везде доверяют.

— Я хочу попросить вас кое о чем еще, — сказал Конкэннон, когда они вышли на дорогу. — Мне интересно, удивится ли кто-нибудь, когда я появлюсь в Оклахома-Сити живым.

Вингэйт понимающе кивнул.

— При всем желании я не смогу отправить свой отчет в Оклахома-Сити раньше чем через неделю.

Когда Конкэннон вошел в холл «Вояджер-отеля», дежурный встретил его словами:

— Мистер Конкэннон, вас спрашивал сержант Боун.

— Сержант Боун подождет. Что-нибудь еще?

Несмотря на хорошее воспитание и профессиональную выучку, дежурный невольно задержал удивленный взгляд на изорванной одежде Конкэннона и его многодневной щетине.

— Да, — сказал он, потянувшись к шкафу для писем. — Вам послание.

Это была телеграмма из Чикаго от Джона Эверса. «Члены совета требуют выводов по ограблению. Ждем результатов немедленно».

Тем самым Эверс давал понять, что Конкэннону грозит увольнение.

— Прикажите принести побольше горячей воды, — сказал Конкэннон. — Мне нужно помыться.

Он докрасна растирался мочалкой, но ощущение чистоты все не приходило. В памяти его возникали горящие ненавистью глаза Тюрка и изуродованное лицо Кроя. И после всего этого он по-прежнему ничего не знал о Миллере кроме того, что тот любил поволочиться за девчонками, был женат и имел ребенка. Он спросил себя, знала ли об этом Мэгги Слаттер.

Пат Дункан, хозяин «Файн и Денди», встретил Конкэннона с явной враждебностью, но не удивился, увидев его целым и невредимым.

— Миссис Аллард нет, — сказал он, не дожидаясь вопроса.

— А где она?

Повар опустил глаза.

— Она… на кладбище.

…Рядом со свежевырытой могилой стоял катафалк с двумя черными лошадьми; вдоль белой ограды кладбища выстроились в ряд многочисленные экипажи. У могилы собралось человек тридцать; двое работников похоронной службы снимали с катафалка гроб.

— Важную персону хоронят? — спросил Конкэннон у одного из собравшихся.

— Еще бы! Лучшую девочку из «Ночной магии». Убили ножом во время драки; кое-кто из бывших клиентов пришел проводить ее в последний путь.

Худой священник в черном рединготе начал читать надгробную молитву. Присутствующие, главным образом мужчины, не проявляли к церемонии особого интереса. Они в ожидании стояли у готовой могилы, курили и задумчиво смотрели вдаль. Многие из них, вероятно, были пьяны, когда получили известие о похоронах, и теперь, казалось, сожалели, что пришли.

По другую сторону катафалка стоял человек, которого Конкэннон уже где-то видел, и беседовал с двумя могильщиками. Конкэннон вспомнил: это был Лоусон, хозяин похоронного бюро. Вот один из могильщиков отпустил какую-то шуточку, и Лоусон украдкой захихикал. Конкэннон прошел сквозь толпу и оказался рядом с ним.

— Мистер Лоусон, я ищу одну могилу и никак не найду. Не могли бы вы мне помочь?

Тот быстро обрел прежнюю серьезность.

— А, мистер Конкэннон, если не ошибаюсь? Ведь это вы приходили тогда с сержантом Боуном! Так чью же могилу вы разыскиваете?

— Могилу Рэя Алларда, железнодорожного детектива, который погиб во время нападения на поезд.

Лоусон на секунду задумался, затем лицо его прояснилось.