Он ошеломленно обернулся и увидел Атену Аллард. Бледная как смерть, она протягивала ему какой-то конверт.

— Помогите, прошу вас, — повторила она.

Конкэннон машинально взял конверт в руки.

— Несколько минут назад это принес в кафе какой-то мальчуган, — пробормотала она с нескрываемым волнением. — Я не знала, что делать, к кому обратиться… Кроме вас, обращаться было не к кому.

Конкэннон открыл конверт и посмотрел внутрь. Там лежали деньги. Не пересчитав их, он не мог определить сумму, но купюры были совсем новые. Такие деньги он уже недавно видел.

— Какой мальчуган?

— Я его не знаю. Принес и сказал, что это просили передать мне…

В конверте были не только деньги. Там лежал билет на поезд до водонапорной станции на территории чикасоу. И записка из трех строчек, нацарапанных на куске коричневой упаковочной бумаги.

«Бери этот билет и поезжай в указанное место. Там жди меня. Я скоро буду. Никому ничего не говори».

Подписи не было, но Конкэннон узнал почерк.

— Вы знаете, кто это написал?

— Конечно, Рэй! — сказала она все тем же напряженным голосом. — Он жив!

Конкэннон глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться, но в голове было пусто. Рэй не мог совершить подобную глупость: скомпрометировать себя в тот момент, когда собирался положить в свой карман сто тысяч долларов.

— Над этим нужно поразмыслить, мэм, — неловко сказал он. — Мы не знаем, действительно ли эту записку написал Рэй…

— Но это почерк Рэя! Я узнаю его!

Атена была на грани нервного припадка. Она закрыла лицо руками, пытаясь удержаться от истерики. Вокзальные зеваки начали с любопытством наблюдать за ними. Конкэннона всеобщий интерес явно не привел в восторг.

— Давайте зайдем в помещение, — сказал он, беря ее под руку.

Она позволила отвести себя в зал ожидания, но садиться не стала. Казалось, она вот-вот расплачется или закричит.

— Попробуйте успокоиться, — сказал Конкэннон ровным голосом, каким увещевают напуганного ребенка. — Постарайтесь смотреть на вещи трезво. Мы, конечно же, узнаем, в чем дело…

Она немного успокоилась.

— Извините меня.

Вдруг глаза ее широко раскрылись, и Конкэннон прочел в них ужас.

— Если Рэй жив, кто тогда лежит в могиле?

— Об этом мы подумаем позже, — уклончиво сказал Конкэннон. — Вспомните, не встречали ли вы где-нибудь того посыльного, который принес вам конверт?

— Не помню… Мальчик лет двенадцати, светловолосый такой… — Она снова напряглась: — Как же получилось, что Рэй жив, а я до сих пор об этом не знала?

«Это мне и самому интересно», — подумал Конкэннон.

— Угрожал ли вам кто-нибудь кроме тех двоих, о которых вы говорили? — спросил он. — Пытались ли вас напугать?

Она покачала головой, но вдруг нахмурилась.

— Да, приходил один человек. Но он мне не угрожал…

— Кто? — резко спросил Конкэннон.

— Полицейский. Некто Боун.

Конкэннон глубоко вздохнул. Действительно, Боуна должно было беспокоить близкое присутствие вдовы Алларда; он не знал, известно ли ей что-либо о роли мужа в ограблении.

Еще не успев как следует оформиться, эта мысль заставила Конкэннона похолодеть. За эти часы он многое узнал о Марвине Боуне. Тот думал только об одном: о захваченных деньгах. И чтобы завладеть ими, готов был на убийство. Если бы Атена представляла для него опасность, он, не задумываясь, избавился бы от нее.

— Что вам сказал Боун? — спросил он.

— Ну… — Она задумалась, припоминая. — Он сказал, что насчет Рэя ходят всякие слухи, связанные с ограблением. Что, оставаясь здесь, я эти слухи только подтверждаю. Он не сказал мне напрямик, чтобы я убиралась из Оклахома-Сити, но он это подразумевал.

— Что еще?

— Больше ничего. Вот только… — В ее взгляде мелькнула тень. — Он следит за мной. Иногда я вижу, как он наблюдает за кафе с другой стороны улицы. А когда возвращаюсь домой, часто замечаю его на углу у ворот или просто на тротуаре…

— Он был на виду, когда вам вручили этот конверт?

— Я не заметила… Я думала только о Рэе.

— Кто-нибудь еще знает, что вы получили конверт?

— Только Пат Дункан, повар кафе…

В мозгу Конкэннона вертелась добрая дюжина версий, одна неприятнее другой. Вдали засвистел приближавшийся к стрелкам поезд на Канзас.

Атена тревожно взглянула на него.

— Что-нибудь не так?

Он ответил вопросом на вопрос:

— Если бы сержант Боун спросил Пата Дункана об этой записке, то Дункан смог бы рассказать, что к чему?

Она хотела возразить, затем передумала и кивнула:

— Да. Возможно… Этот сержант очень…

— Настойчив, — закончил Конкэннон. — И любопытен.

Если Боун видел, как посыльный принес записку, то его полицейское любопытство должно было достичь точки кипения. Он немедленно пошел бы допрашивать Пата.

И Дункан удовлетворил бы его любопытство, потому что повара таких кафе, как «Файн и Денди», ничего не скрывают от таких полицейских, как Боун.

Атена с возрастающим беспокойством смотрела на Конкэннона, занятого тревожными мыслями. Он пытался угадать, как повел бы себя полицейский, узнав о содержимом конверта. Судя по всему, Боун сделал бы следующий вывод: если Рэй назначает жене встречу недалеко от того места, где было совершено ограбление и где, видимо, спрятаны деньги — Рэй пытается его обмануть.

Что Боун должен был в этом случае предпринять? Убить Рэя он не мог: только Рэй знал, где спрятаны деньги. Но, будучи убежденным, что Рэй и его жена хотят увести деньги у него из-под носа, он вполне мог убить Атену.

Видимо, беспокойство Конкэннона отразилось на его лице, поскольку, когда он попытался взять Атену за руку, она инстинктивно отодвинулась.

— Мне здесь не нравится, — сказал он так спокойно, как только мог. — Давайте выйдем.

Атена покраснела от гнева и возмущения:

— Мистер Конкэннон, я надеялась, что вы придете мне на помощь, потому что Рэй и вы… Но если вы не хотите…

— Я хочу вам помочь. Но мне кажется, что нам лучше убраться с вокзала до прихода поезда.

Он крепко взял ее за руку и повел к выходу, но на пороге остановился. Слегка пригнувшись, словно шел навстречу сильному ветру, к вокзалу широким шагом направлялся сержант Марвин Боун. Конкэннон еще сильнее сжал руку Атены.

— Вы делаете мне больно, мистер Конкэннон!

— Извините. Но нам нужно немедленно уходить. Он потащил ее за собой через зал ожидания и молча открыл ногой дверь кассы.

Кассир, маленький лысый человечек, заполнявший за столом телеграфный бланк, изумленно оглянулся на незваных гостей. Но не успел он что-либо возразить, как Конкэннон и Атена Аллард уже пересекли комнату и оказались в багажном зале. Конкэннон повел женщину по лабиринту ящиков и чемоданов.

— Мистер Конкэннон, я хочу знать…

— Потом, мэм, — сухо сказал он. — Идемте как можно скорее. Через минуту мы уже выйдем отсюда.

Через багажный зал они попали в длинный грузовой ангар. За его стеной стояли повозки и фиакры, готовые принять пассажиров прибывавшего поезда.

— Сюда, — сказал Конкэннон, увлекая Атену к повозкам.

Свистя и пуская пар, канзасский поезд медленно подошел к перрону.

Не давая Атене перевести дух, Конкэннон повел ее на Кросс-стрит, откуда они попали в восточную часть Калифорния-авеню, носившую название Алабастер-роуд. Конкэннон затащил Атену на тропинку у ресторана-шашлычной и только там остановился. Она сердито посмотрела на него.

— Что все это значит, мистер Конкэннон?

— Мне кажется, вам грозит опасность. Если меня не обманула интуиция, мы правильно сделали, что ушли с вокзала.

— Почему?

— Это долгая история. Вы успели отдохнуть?

Она кивнула, но казалось, что она сомневается в правильности его решений. Из ресторана вышел огромный негр с длинным ножевым шрамом на щеке и подозрительно посмотрел на них. В этих местах редко появлялись белые. Особенно женщины.

— Дружище, — сказал негр Конкэннону, — не знаю, что у вас случилось, но лучше вам разбираться в другом месте.