— У тебя такое лицо... хм, забавное, — вдруг рассмеялась молодая женщина.

— Ошарашенное, ты хотела сказать? — пробормотал Питер, — Но... ты уверена?

— И это у меня спрашивает врач? — дерзко блеснула она глазами.

И тогда он тоже тихо и счастливо засмеялся, прижимая к себе жену:

— Подумать только! Ребенок!

— А что это вас так удивляет, мистер Блад? — Арабелла пристроила голову ему на плечо

— Никогда всерьез не задумывался, каково быть отцом. Полагаю, моему пришлось со мной несладко, — усмехнулся он.

— У тебя будет возможность прочувствовать это — если наше дитя унаследует твой характер.

— Душа моя, неужели все так ужасно? — с напускным смирением протянул Блад.

— Представляю, каким несносным сорванцом ты был, — фыркнула Арабелла. — Бедная твоя матушка.

— М-да... зато девочка может унаследовать твою прелесть, дорогая... — он положил руку на ее живот, словно мог уже уловить биение новой жизни: — Теперь тебе надо отдыхать.

Выпей отвар и немного поспи.

— Сегодня вместе с другими женщинами я собиралась навестить раненых.

— Не так давно ты была тяжело больна, и я не хочу, чтобы ты навредила себе, — Блад ласково погладил живот жены.

— Прошло столько времени, я прекрасно себя чувствую! — возразила Арабелла, и в самом деле ощущая прилив сил.

Губы Питера сурово сжались, и она выпрямилась и возмущенно воскликнула: — Питер, я не намерена много месяцев лежать в постели, ожидая, когда нашему ребенку придет срок родиться!

— Я считал, что у тебя больше благоразумия, — укоризненно сказал он.

С минуту она смотрела на мужа почти сердито, а затем мягко проговорила:

— В самом деле? Но что ты понимаешь под этим? Как по-твоему, благоразумно ли было спорить с тобой тогда... ночью или отправиться искать тебя в Кайоне?

— Я вовсе не это имел ввиду!

— Разумеется, нет, — согласилась Арабелла, — Но позволь тебе напомнить, что дамам свойственно лишаться чувств. Я крепче, чем тебе кажется, и Жаннет больше не будет так сильно затягивать корсет. Кстати — что бы ты сказал другой своей пациентке в такой ситуации?

— Посоветовал бы беречь себя, — Блад слегка усмехнулся: — Но ты права... Черт, я столько раз думал, что потерял тебя, — он покачал головой и спросил уже другим тоном: — В котором часу достойные леди собираются в госпиталь?

— В два пополудни. Но тебя, наверняка, ждут в десятке мест разом, — вздохнула Арабелла

— Это верно, однако я тоже собирался проведать раненых.

— А сейчас куда ваше превосходительство изволит направиться?

— В порт.

— Конечно. Ведь сегодня твой корабль... «Арабеллу» начнут ремонтировать.

Эта заминка не осталась незамеченной Бладом, и он внимательно посмотрел на жену:

— Уж не ревнуете ли вы, миссис Блад?

— Ничуть, — спокойно ответила она.

Блад хмыкнул.

— Что такое, мистер Блад?

— Ничего, ничего. Ты так очаровательна, когда ревнуешь...

— Я не ревную!

— … и когда сердишься...

— Ах, Питер, мне кажется или ты вправду смеешься надо мной?

— Как я могу? — шепнул он, вновь притягивая ее к себе и целуя в уголок губ.

— Нечестно! — воскликнула Арабелла, с вызовом глядя на мужа: — Отпусти меня!

— Я не держу, — он засмеялся уже в открытую и в самом деле разжал объятия, но отстраняться ей не хотелось — отнюдь!

— Она значила для тебя так много.... и значит до сих пор. И это попросту глупо, — Арабелла пожала плечами, — но иногда у меня было ощущение, что она... наблюдает за мной, и я не могла понять, нравлюсь ли я ей или нет... Боже, ну что за вздор я болтаю...

— Вы поладите, — неожиданно серьезно сказал Питер.

Раздался робкий стук, и дверь распахнулась. В спальню вошла Жаннет с подносом в руках. Бен явно не терял зря времени, и помимо кувшинчика, над которым завивался пар, на подносе были поджаристые гренки, масло, мед и сыр.

— Ау вот и шедевры кулинарного искусства месье Бена, — чуть насмешливо заметила Арабелла.

Горничная потупилась, и поставив поднос на столик, начала наполнять чашку ароматным напитком.

— Да, Питер, сегодня утром я хотела обсудить с тобой кое-что. Я разговаривала с миссис Линдслей, вдовой лейтенанта Оливера Линдслея. Из-за путаницы в бумагах она не может получить жалование погибшего мужа.

— Хорошо, я разберусь с этим.

— Как здоровье капитана Хагторпа?

Лицо Блада озарила радостная улыбка:

— Ему лучше, гораздо лучше. Теперь я уверен, что его руку удастся спасти.

Жаннет вдруг ойкнула и принялась дуть на пальцы.

— Что еще, Жаннет? — вздохнул Блад. — Обожглась?

— Совсем чуточку, отвар все еще очень горячий...

— Ну, раз серьезно пострадавших нет, я вас оставляю на попечение Бена. Арабелла, я велю ему сопровождать тебя, — предупреждая возможные возражения жены, Питер добавил: — Так мне будет спокойнее.

Два губернатора

Через десять дней после боя с французами на горизонте показались паруса множества кораблей: Ямайскаяэскадра возвращалась в Порт-Ройяль.Еще издали марсовые «Императора» заметили, что форт разрушен, и для всех стало очевидно, что в отсутствие эскадры город подвергся нападению. И первое, что приходило в голову собравшимся на шканцах офицерам — Ямайку атаковали французы. Мающийся тяжелым похмельем губернатор Бишоп, также поднявшийся на шканцы, даже ощутил, как проясняется в голове. С такого расстояния невозможно было понять, удалось ли отбить налет или захватчики разграбили Порт-Ройял. Но ситуация вырисовывалась крайне неприятная. Губернатор последними словами поносил Питера Блада, виня проклятого пирата и в этой беде и обещая все муки ада — пусть только попадется. У него была еще одна причина пыхать злобой: его племянница, Арабелла, которую он рассчитывал отыскать в Кайоне...

...Мисс Бишоп хватились поздно вечером, когда Джилл пришла приготовить свою госпожу ко сну. Происшествие было из ряда вон выходящим: из охраняемой резиденции пропала племянница губернатора! Взбешенный Бишоп распорядился перекрыть выход из порта и прочесать Порт-Ройял, не пропуская ни одного притона, а также немедленно известить о пропавшей девушке другие поселения Ямайки. Поиски не дали результатов — Арабелла бесследно исчезла.

Неделя шла за неделей, но никаких сведений о ней не поступало, и никто не присылал требования о выкупе, чего с внутренним содроганием ожидал Бишоп. Он даже нанял надежного человека, обладающего большим опытом в такого рода делах, но все, что тому удалось выяснить — Арабеллы Бишоп нет на Ямайке. Косвенно это подтвердил один из солдат форта, который припомнил, как незадолго до объявления тревоги в море вышел рыбацкий баркас.

Из Европы тем временем приходили не самые радостные известия. В начале марта на Ямайке узнали о восшествии на английский престол Вильгельма Оранского и вслед за этим — о начавшейся войне. И губернатор Бишоп, и лорд Уэйд были весьма удручены неизбежностью грядущих перемен.

Однажды вечером, когда оба сидели за бутылкой канарского в гостиной губернатора, Уэйд завел разговор об исчезнувшей мисс Бишоп и высказал предположение, что, возможно, она знала о готовящемся похищении. На эту еретическую мысль Бишоп ответил шквалом ругательств.

Уэйд, морщась, переждал, когда ему представится возможность вставить хотя бы слово, а затем изложил свои соображения насчет мисс Бишоп и капитана Блада. Казалось, губернатора хватит удар. Его лицо приобрело насыщенный багровый свет, и на несколько минут он лишился дара речи.

— Ваше превосходительство, — протянул Уэйд, с преувеличенным вниманием разглядывая свои холеные ногти, — ваши чувства понятны, но вряд ли это может помочь горю. Если мисс Бишоп увезли с Ямайки, то почему бы вам, в свою очередь, не отправиться за ней?

Скучающий тон, как ни странно, подействовал на губернатора как ведро холодной воды, вылитой ему на голову. Он ошарашенно воззрился на Уэйда: