Домой я ехала в тишине. В полной и абсолютной тишине.

Вы не представляете, насколько может не хватать биения собственного сердца, пока не лишитесь его.

Оказавшись дома, я поняла, что не только мое здоровье в беспорядке. Вздохнув, перемыла посуду, пропылесосила и сложила постиранное белье. Учитывая, сколько я вынесла, чтобы остаться в живых, не похоже, что у меня для этого много причин.

Через три недели после моего десятого дня рождения мне стало плохо и я упала в обморок. Мой отец, Грэхем, отвез меня в больницу. Истеричная мать не отставала ни на шаг. Выслушав множество непонятных медицинских терминов, мы узнали ужасный диагноз, навсегда изменивший мою жизнь, — сердечная недостаточность. И хотя мое имя внесли в лист ожидания на пересадку сердца, главный врач, доктор Шелл, не стал ходить вокруг да около и прямо заявил, что вовремя найти донора будет очень сложно, если вообще возможно.

Около года я страдала в вакууме, созданном моей матерью. Обеззараженная комната, куда могли входить только родители и доктор Шелл. Все вокруг белое, стерильное, скучное. Остальное я помню плохо. Я то приходила в сознание, то вновь теряла его.

То, что мне известно сейчас, кажется нелепым, даже из области фантастики, и тем не менее это правда.

Мне было одиннадцать и я умирала, когда доктор Шелл озвучил идею, которой не смел поделиться даже со своими коллегами. Объединив свою инженерную степень и медицинское образование, он разработал новое сердце. Сердце, которое не остановится из-за коронарной недостаточности или забитых артерий. Его собирались сделать из биокерамики и титана, и прибор, как паровой двигатель, гонял бы мою кровь, используя выделяемое телом тепло. Усиленные клапаны и более интенсивное давление. Я бы выжила и внешне ничем не отличалась от нормальных людей.

Да, я должна была стать совершенно нормальной, обычной, за исключением круглой пластинки из стекла и металла размером с серебряный доллар. Чего-то вроде температурного датчика в машине. Это единственное, что оставалось бы на виду и позволило бы доктору контролировать мое состояние и проверять, не перегрелась ли я.

Моя мать ликовала. Я же, несмотря на то, что была всего лишь ребенком и не имела медицинского образования, представляла себе процедуру достаточно хорошо, чтобы знать: я ее не хочу. Не хотел и мой отец. Он сказал, что это неестественно. Двое суток они с матерью бились над решением, не спрашивая моего мнения. На вторую ночь я услышала, как хлопнула входная дверь, и увидела, как отец швырнул чемодан в багажник и уехал.

На следующее утро меня разбудил шепот — доктор Шелл и моя мать о чем-то тихо переговаривались в изножье моей кровати. Даже не задавая вопросов, я уже знала, что операция состоится. Той ночью с помощью лишь моей матери, ветеринара по образованию, доктор Шелл вырезал мое больное сердце и дал мне новое.

Он вертелся рядом еще несколько недель, осматривая меня и делая заметки. Доктор думал, что созданное им сердце безупречно и, когда я поправлюсь, он сможет представить меня медицинскому миру. Я стану его маленькой воскрешенной девочкой-Лазарем. Мать, восхищенная моим выздоровлением, окружила меня вниманием, а когда я сказала ей, что чувствую себя какой-то другой, она ответила, что я просто глупа. Сердце – это всего лишь мышца, оно не дает чувств.

Если бы не гибель отца, не знаю, когда бы мы обнаружили смертельные изъяны в творении доктора Шелла.

Стоял дождливый сентябрьский день — один из тех, что я проводила дома, с тех пор как заболела. В мою комнату вошла мрачная мать. Она сказала: к нам пришли полицейские и сообщили, что отец попал в аварию. Он не справился с управлением и умер мгновенно. Я помню горячее чувство грусти и гнева, а потом я провалилась в беспамятство. Когда очнулась через несколько дней, доктор Шелл сказал, что сильные чувства, очевидно, заставили вскипеть мою кровь. Он объяснил мне, как важно контролировать свои эмоции. Но никто не потрудился объяснить, как мне правильно оплакать отца.

По жесточайшей иронии, на следующей неделе меня должны были представить на медицинской конференции. Доктор Шелл заполнил наш дом коробками с рабочими заметками и папками, которые собирался взять с собой. Чтобы отметить это событие, моя мать сделала то, что раньше было под запретом, — повела меня на ужин вне дома. Некогда мой любимый итальянский ресторан казался чужим. Любимая еда по вкусу напоминала опилки. Я была жива, но чувствовала себя неправильно. От моей меланхолии мать пришла в раздражение, и мы уехали домой без десерта.

Вновь шел дождь, и сперва мы подумали, что кто-то высыпал мусор на наше крыльцо.

- Шарлотта, оставайся в машине, — строго велела мать.

И я осталась, искоса поглядывая в сторону крыльца и отчаянно пытаясь угадать очертания того, что там лежало. Наконец мать перевернула его, и я поняла, что эта бесформенная куча — съежившийся на земле доктор Шелл. Он умер в возрасте шестидесяти двух лет.

Причина смерти? Сердечный приступ.

Глава 3

Следующим утром, когда я пришла на работу, меня ожидал новый ад. Джин, владелица бутика, сидела у моего прилавка с косметикой. В руках она держала чехол для одежды.

- Чем могу помочь, Джин? – Я не смогла даже изобразить радость.

Из-за сильного южного акцента и быстрой речи понять Джин было практически невозможно. Я и не пыталась.

- О, милая, ты сегодня восхитительна. Каждый раз, когда вижу твое личико, понимаю, что поступила правильно, наняв тебя. Если ты выглядишь так хорошо с тем, что даровал тебе милостивый Господь, то сможешь любую превратить в красотку.

Я задумалась: если скрипеть зубами очень сильно, можно ли их сломать?

- В любом случае, милая, я принесла тебе наряд на следующую неделю. Ты будешь выглядеть знойней, чем июльский полдень.

Она впихнула чехол мне в руки, и я не смогла скрыть недоумения.

- Что это? – спросила я, со страхом ожидая ответа.

Джин одарила меня досадливым взглядом и расстегнула чехол. Там находилось нечто вроде наряда стриптизерши. Когда я вытащила наружу маленькое платье с ворохом тюля, у меня перехватило дыхание. Я вновь удивилась жестокости всех существующих богов.

- Милая, разве ты не понимаешь? Ты будешь моей Червонной Королевой. Ты наденешь эту восхитительную штучку, и люди станут ломиться в мой магазин, чтобы успеть обновить облик ради своих Валентинов.

Королева сердец. Я почувствовала, как мое лицо исказилось от ужаса при мысли стать королевой того, чего не имею. Я выпалила первое, что пришло в голову:

- Разве Червонная Королева не рубила людям головы?

Джин выглядела раздраженной.

- Моя королева – не будет. Всю следующую неделю ты работаешь в этом костюме.

Она снова впихнула чехол мне в руки и вышла.

Я была в бешенстве и хотела выпустить пар. В бутике оставалась лишь менеджер Клаудия, но она из тех, кто поспешит донести Джин все, что я скажу. Когда я притопала в спорттовары и начала колотить в дверь, мои щеки пылали. Винсент еще не открыл магазин, но, насколько я его знала, уже был внутри и работал.

- Ради всего святого, впусти меня!

Я орала так громко, что несколько владельцев ближайших торговых залов одарили меня недовольными взглядами. С той стороны двери появился Винсент и начал возиться с замком.

- Какого черта происходит? – спросил друг, впустив меня и снова заперев магазин.

Я отправилась прямо в кабинет и рухнула на маленький диванчик. Затем достала из чехла жуткий наряд. Винсент спокойно и внимательно его осмотрел.

- Из-за этого ты бесишься?

Я энергично кивнула.

- Сексуально, мне нравится.

С раздраженным вздохом я встала и зашагала взад-вперед по комнате.

- Это смешно! Я буду выглядеть так, словно только что выпрыгнула из порно-версии «Алисы в Стране чудес»! Никто меня не слушает, никому в этом магазине я даже не нравлюсь!

Я говорила громко и бессвязно и, возможно, отреагировала слишком остро. А потом все вокруг пошло пятнами и мир погрузился во тьму.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: