— Я думаю, мы с тобой потеряли много времени и нужно наверстать упущенное. — Джейс схватил меня за руку и потащил через дверь к лифту. Коридор был пуст, и отсутствие безопасности в моем доме оставило мне мало надежды на побег.

Поездка до квартиры происходила словно не со мной. Голова гудела, головокружение угрожало сбить меня с ног.

Как только мы вошли в мою квартиру, Джейс так сильно ударил меня по щеке, и я почувствовала, что моя челюсть сместилась от удара. Я упала на пол рядом с диваном и поспешила к нему, чтобы укрыться от следующего удара. Только ничего такого не произошло.

Вместо этого Джейс пересек гостиную и сел на кресло, которое стояло передо мной.

— Ты думала, будет так легко уйти от меня? — его голос был до жути спокоен. Он закинул ногу на ногу. — Я позволил тебе верить месяцами в то, что ты обрела свободу. Я отошел в сторону и наблюдал, как ты медленно выходишь из раковины. Это было завораживающе, видеть, как ты обретаешь уверенность и силу. Понимание, что я смогу сломать тебя снова, сделало меня еще счастливее.

Слезы обжигали мои глаза, но я отказалась показать этому ублюдку хотя бы одну из них. Я боролась с ними, находя внутри себя женщину, которая, я знала, там была.

— А затем, — он садистски усмехнулся — ты сделала следующий шаг и раздвинула ноги перед первым встречным, который оказал тебе толику внимания.

Он опустил ногу на пол и наклонился, опираясь локтями о колени. Джейс не улыбался, лишь окинул меня взглядом, и его взгляд был таким агрессивным, такого я никогда не видела раньше.

— Пришло время напомнить тебе, кому ты на самом деле принадлежишь.

Слезы, которые я сдерживала, брызнули, когда он, вскочив со стула, схватил меня за волосы и дернул, и потащил меня в спальню.

— Черт, вернуть твое послушание, будет самым ярким моментом моей жизни, Кинсли. — Он засмеялся.

Желчь поднялась в горле, когда я попыталась освободиться. Я знала, что заплачу за это позже, но не могла позволить ему взять меня без боя.

— Борись со мной, детка, — прошептал он, поднимая меня с пола и бросая на кровать. — Ты знаешь, я люблю сопротивление.

Джейс начал раздеваться, и с каждым движением его рук я становилась все более напуганной. Вот так. Он пришел забрать все и всех, кого я полюбила.

Когда крики разнеслись по пентхаусу, я вскочил с дивана в своем кабинете и побежал на звук. Ужас сковал мою грудь, крик Кинсли не прекращался.

Когда я подошел к спальне, то увидел, как она металась из стороны в сторону на кровати, запутавшись в одеяле и брыкаясь. От увиденного у меня чуть не подкосились ноги.

— Пожалуйста, нет, — умоляла она.

Я двинулся к ней, не заботясь о том, что она может ударить меня, сражаясь с демонами в своей голове.

— Детка, — прошептал я, потянувшись к ее щеке.

— Остановись, пожалуйста, не делай этого — закричала она.

— Кинсли, это я, дорогая. Это Эштон. — Когда я коснулся ее плеча, она отодвинулась и свернулась калачиком. Ее ноги были так плотно прижаты к груди, что она выглядела словно испуганный ребенок, а не шикарная женщина, которую я оставил всего несколько часов назад.

— Нет, — закричала она, и я не мог больше этого выносить.

Я подвинулся и сделал все, что мог, чтобы разбудить ее от кошмара. Я не отступал, когда она била меня кулаками в грудь. Я не остановился, когда ее нога оказалась в дюйме от моих яиц. Вместо этого я продолжал повторять ее имя снова и снова, твердя ей, что я здесь, и что все в порядке.

— Проснись, детка. Возвращайся ко мне, Кинсли, — умолял я.

Она распахнула глаза, в них отражалась паника, и, оглядев комнату, попыталась определить, где она находится. Когда ее взгляд сфокусировался на мне, она подалась вперед и обняла меня за шею. Спрятав свое лицо в месте, которое теперь принадлежало только ей, я никогда не видел, чтобы она так плакала. И мне было чертовски тяжело держать свои собственные эмоции в узде, когда сильная женщина, в которую я так сильно влюбился, разваливалась на кусочки. Ее тело сотрясалось от рыданий, она прижалась ко мне и обняла так, словно боялась, что я отпущу.

Но я бы ни за что не бросил ее. Ни за что, черт возьми, я не отпустил. Никогда.

— Все казалось таким реальным, — прошептала она.

— Что тебе снилось? — спросил я, держа ее крепко.

— Он был там, и я клянусь, я все еще чувствую боль от его удара в челюсть, — я невольно напрягся, когда она продолжила. — Он ждал меня у моей квартиры, когда ты меня высадил. Он сказал, что следил за мной, и пришло время вспомнить, кому я принадлежу.

— Мне, — прошептал я. Она отстранилась, чтобы посмотреть наверх, и в тот момент, когда ее взгляд встретился с моим, я повторил, — ты принадлежишь мне, и я никогда не позволю ему или любому другому человеку причинить тебе боль снова. — Я сжал ее лицо в ладонях. — Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, когда я говорю, что сделаю все возможное, чтобы обеспечить твою безопасность.

Она молча смотрела на меня, синева ее взгляда казалась еще ярче на фоне красных от слез глаз.

— Я имею в виду то, что сказал ранее: теперь это твой дом, — она покачала головой, но я продолжил, не обращая внимание на ее сопротивление, . — Это не обсуждается, Кинсли. Я буду оберегать тебя, и ничто не остановит меня. Даже ты.

Ее губы дрожали, и что-то внутри меня сломалось, я наклонился и прижался своим лбом к ее.

— Я так люблю тебя, милая, — прошептала я. — Пожалуйста, не спорь со мной. Позволь мне любить тебя, позволь мне защитить тебя. — Я не отстранился, чтобы посмотреть на нее, потому что знал, насколько я был на взводе, что один взгляд на нее лишит меня самообладания. — Поверь мне, я обещаю, что никогда не причиню тебе вреда, и сделаю все возможное, чтобы гарантировать, что о тебе позаботятся. Я твой полностью, Кинсли, физически и эмоционально.

Я несколько часов крепко обнимал ее. Поначалу она была напугана, но медленно расслабилась, когда ее тело уступило усталости. Ее тихое посапывание и нежные вдохи над моей грудью, помогли мне сохранить спокойствие. Но внутри я был чертовым бешеным быком, и я не хотел ничего больше, чем заставить этого больного гребанного Джейса заплатить за все, через что он когда-либо заставил ее пройти. Ни один мужчина не должен поднимать руку на женщину, и просто осознавать, что Кинсли пережила такое насилие, было пыткой.

Но пока я держал ее крепко и обеспечивал ей безопасность, в которой она так отчаянно нуждалась.

Движение в дверях привлекло мое внимание. Я посмотрел вверх и встретил любопытные взгляды Ноксвилла и Беккета.

— Нам с тобой кое-что надо обсудить, — прошептал Беккет.

— Просто дайте мне несколько минут, встретимся в моем кабинете, — заверил я их.

Когда дверной проем в спальне опустел, я прижал Кинсли еще крепче и поцеловал ее в лоб. Я не хотел оставлять ее одну. Все внутри меня говорило, что я должен сказать братьям, что мы поговорим в другой раз, но я знал, что не могу. Если я хотел, чтобы это дерьмо закончилось, мне нужно было с ними работать.

Моя девочка была так измотана, что едва шевельнулась, когда я вытащил руку из-под нее. Она также не заметила, когда я встал и накрыл ее одеялом. Я смотрел на ее красивую надежно укутанную одеялом фигуру еще некоторое время, прежде чем отвернулся и вышел из комнаты.

Мои братья ждали, когда я вошел в кабинет, оба выглядели серьезными.

— Просто расскажите мне, потому что по выражению ваших лиц я уже знаю, что это отвратительно.

— Отвратительно, это мягко сказано, брат, — сказал Нокс. — Этот парень нечист. Чертовски грязен.

— Насколько он погряз? — спросил я.

— Наркотики, вымогательство, — начал Беккет, — черт возьми, его даже подозревали в изнасиловании.

Мой живот свело, когда они продолжили объяснять мне, в тисках какого человека находилась Кинсли.