- Если мы будем готовы, если учёные ордена поймут связи и закономерности переплетения атомов, их орбитали, размеры и массы, - отец Рубио понизил голос, - человечество обретёт жизнь вечную.

Монах подошёл к столу, взял забытую старым чудаковатым учёным пластинку с засохшей капелькой крови и долго смотрел на неё. Потом наклонился к кувшину с водой, стоящему на полу, опустил туда стекло и тщательно смыл застывшее рубиновое пятно.

- Ты ещё молод, сын мой. Твой ум, твоя настойчивость, смелость, предприимчивость, решительность в помыслах и действиях определили выбор Капитула Ордена. Именно тебе поручено хранить тайну этой ниши до тех пор, пока учёные не разгадают шифры величайшего дара Иисуса человечеству. Твоему усердию будут подчинены служители и советники, только тебе они будут приносить отчёты учёных, работающих над магической загадкой божественных пропорций в корпускулах, из которых состоит плоть и кровь человека. И когда учёные найдут связи и причины, меры и соотношения, способы и входы - только тогда ты будешь иметь право сказать «Всё готово». И только тогда Капитул откроет сосуд, чтобы добавить кровь Мессии в чашу превращений для запуска маятника, – отец Андре снял с руки перстень Приората и надел его на палец Мерона.

- Возможно, это сделает человек, наследующий тебе во времени, но это будет. Это обязательно случится через поколение, два, пять столетий, десять. Возможно, тайна так и останется тайной для мира, пока мир не изменится к лучшему, пока животное и низменное, к коим можно отнести жадность, зависть, тягу к совершению зла для обретения богатства и власти, не уступит место накоплению духовных благ. Это случится, когда люди поймут, что не страх перед наказанием Господа – основа веры, а вера - это любовь, стирающая границы между умным и глупцом, между имеющим достаток и нищим. Когда люди вспомнят слова Иисуса «…кто в любви, тот в Боге и Бог в нём…». Когда церковь раздаст свои богатства нуждающимся, когда первосвященников не будут величать папами и святыми отцами, ибо Иисус говорил: «…И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, который на небесах». Когда людей больше не будут пугать адом и карами небесными, именовать рабами божьими, ибо Иисус сказал нам: «…Вы все – дети божьи».

Наставник перекрестился, Андре последовал его примеру.

- Пока этого не случится - печати не будут вскрыты, и всё, что делается в стенах Приората, останется тайной. Ведь даже Иисус, в отличие от лжеапостолов Петра и Павла, считавших «чудо» публичной кары необходимым и богоугодным деянием для устрашения «еретиков», сам Иисус творил чудеса исцелений и воскрешений в любви и тайне. И помни, сын мой! Жизнь – всего лишь мгновение. Но для души, пребывающей в вере и любви – это начало, путь, средство стать совершенным и последовать за Иисусом в жизнь настоящую за гранью материальной пустоты.

Наставник встал, открыл ещё одну потайную дверь, выходящую в узкий коридор, взял со стола зажжённую свечу и пригласил Мерона следовать за собой.

Они миновали несколько лестниц и очутились во дворе. Сильный порыв холодного ветра задул маленькое пламя, но метрах в пятидесяти свет фонаря над караульным помещением указывал им дорогу. Возле часовни наставник повернул вправо и, пройдя через притвор боковыми лестницами и галереей, они очутились в келейной. Длинный коридор заканчивался ещё одной винтовой лестницей и дверью. Открыв её своим ключом, наставник пропустил вперёд Андре, нащупал вентиль газового фонаря - и мягкий, достаточно сильный свет очертил полукруг комнаты, служившей и кабинетом, и спальней. Монах усадил Андре на кушетку, достал из ящика стола какие-то бумаги.

- Такие монастыри, как этот - не единственный у Приората. Но чем большую власть приобретают масоны и иллюминаты - тем большую опасность представляют люди, стоящие за ними. Они покупают информацию и людей, владеющих кусочками мозаики тайн. Они тратят огромные средства на поиски настоящих реликвий с целью обретения ещё большего могущества. И мы вынуждены время от времени покидать наши тайные убежища и с величайшими предосторожностями перевозить свитки и артефакты, приборы и инструменты на новое место или в новую страну. И есть опасность, что когда-нибудь мы допустим ошибку или язва предательства разъест монолит нашей защиты.

Наставник подошёл к окну и приоткрыл ставень. Прохладный воздух ночи приподнял уголки бумаг.

- Нам необходимо отделить скорлупу ореха от ядра. Пусть сломают зубы, разгрызая оболочку, и… пусть найдут в нём пустоту, – отец Рубио тонко улыбнулся Мерону. - Ты – один из нескольких посвящённых, которые будут хранить ядра и семена, – он подал Андре бумаги. – Здесь все твои документы и инструкции. Отныне твоё имя – Сократос Сантис. Запомни его и с этой минуты забудь своё. Ты - грек по отцу, немец по матери. Получил образование в Базеле. В архивах университета будет сделана соответствующая запись. Для тебя приготовлен дом, занятие и вся необходимая защита для сохранности реликвии. Тебе её доставят через два месяца внутри стального тайника, заказанного от твоего нового имени и по нашим чертежам на заводах Круппа в Эссене. - Наставник достал из складок одежды огромные карманные часы Гюйгенса и взглянул на них. - Этот заказ сделан вчера в два часа пополудни. В твоём новом жилище уже готово место для него. Останется только со свойственной тебе изобретательностью замаскировать тайник.

А теперь - прощай. Береги мой перстень. Такие же будут на курьерах и посланниках Приората, – монах обнял Андре и подтолкнул его к двери.

И тут Андре Мерон вспомнил о медном кувшине, лежащем на боку в тайнике. Он остановился и указал на стену, с недоумением глядя на монаха.

- Ты вспомнил… - наставник тихо вздохнул и, довольный своей проницательностью, сказал: - Я не ошибся в тебе, мой мальчик. Ты ничего не упускаешь. И сейчас ты хочешь спросить, что это за старый сосуд лежит рядом с Граалем. Ведь так?

Сократос Сантис, смущённый похвалой, кивнул.

- Этот древний кувшин – Ковчег Завета. Да-да. Именно его хранили катары в замке Монсегюр. Именно за ним - не зная толком, что это такое - охотились вожди крестового похода, сжигая на кострах жителей Лангедока. Они рядом - Святой Грааль и Ковчег Завета. Эти две реликвии будут для тебя дороже жизни. Именно эти предметы привезут тебе в стальном ящике Круппа. Именно вокруг них и твоего убежища круглосуточно в любое время года не сомкнёт глаз, охраняя тебя и реликвии, невидимая тайная стража Ордена.

Тихий осенний день городка Баден в земле Баден-Вюртемберг заканчивался торжественным колокольным звоном. Только что вечерняя воскресная месса после «Кредо», нескольких молитв из оффертория и канона[211] завершилась проповедью из новозаветных посланий. Прихожане выходили из Штифткирхе[212] и, слушая гул колокола со звонницы цисторцианского монастыря Лихтенталь, стояли небольшими группами, дыша свежим воздухом и делясь планами на вечер.

- Господин Шуман, нам с Вами нужно взяться за написание литургических музыкальных пьес. Право слово, надоело слышать эти тяжёлые аккорды Гийома Дюфаи и Джованни Палестрина[213]. Держу пари, у нас получилось бы лучше!

- Ах, господин Лист, оставьте Роберта в покое. Вы невыносимы! Ваша порочная страсть к пари переходит все границы. Инспекторы Курхалле[214] до сих пор судачат о вашей азартной игре в прошлую субботу. Ференц Лист и Фёдор Достоевский – главная тема сплетен, – жена Роберта Шумана Клара Вик[215] недовольно нахмурила брови и взяла мужа под руку.