Он хорошо изучил психологию людей Востока и Запада.

Противостоять христианству можно было только на пути отказа от идолопоклонства, приняв единую, такую же мощную по воздействию на людей религию.

Человек в шатре невольно усмехнулся. Он не отрицал и не опровергал уже ходящие по пустыне легенды о самом себе.

Все эти сказки о мальчике, родившемся однажды ночью в Мекке, когда звёзды светили так ярко, что ночь превратилась в день, когда два ангела спустились на землю, разъяли грудь новорожденному, вынули сердце, унесли в горы Кавказа, долго омывали в снегу, пока оно не засияло, как кристалл, и затем снова вернули его на место. Все эти небылицы нравились ему самому. Пусть будут.

Пусть живут эти мифы. Они только укрепят веру людей в его новое учение о едином боге, защищающем своим покровительством любой без исключения народ на бескрайних просторах Аравии. Учению пока не хватает реликвий. Но это - вопрос времени, правильных решений и денег...

Человек ещё раз внимательно прослушал со слов ученика написанную до конца страницу. Последние несколько строк ему не понравились, и он приказал зачеркнуть половину листа. Он выдал писцу новый чистый свиток бумаги и стал диктовать заново:

«… Бог не имеет ничего общего с человеком.

Бог - вне пространства и времени. Он создал и бесконечное множество миров, и бесчисленное множество наделенных разумом существ, одним из которых является человек. Связь человека с Богом односторонняя: человек зависит от Бога, а Бог нисколько не зависит от человека; своим поведением, своими поступками и словами человек не может оказать никакого влияния на Бога.

Хорошо то, что предписано Богом; плохо то, что запрещено Богом... Вне Бога нет ни добра, ни зла.

Бог добр и милосерден не потому, что он "должен", "обязан" быть непременно добрым и милосердным; доброта и милосердие - Его изначальные свойства, вытекающие из отношения Творца к сотворенному миру.

Человек должен стремиться к добру и избегать зла, потому что такова воля Бога, и не забывать, что за каждый свой поступок и каждое движение души он будет судим по всей строгости, без всяких скидок на предопределение так, как будто в любой жизненной ситуации от него, и только от него, зависит выбор поведения».

Неторопливо перевёрнутый лист, заполненный новыми строками, опустился белой птицей на стопку других.

«… О, Господи! Даруй мне любовь к Тебе, даруй мне любовь к тем, кого Ты любишь; сделай так, чтобы я мог исполнить дела, заслуживающие Твоей любви; сделай так, чтобы любовь к Тебе была мне дороже меня самого, дороже семьи моей и богатства!

О, Господи! Молю Тебя о твёрдости в вере и о готовности Твоей приобрести милость в глазах Твоих, и подобающим образом чтить Тебя; молю тебя еще, чтобы Ты дал мне сердце невинное, отвращающее от порока, и правдивый язык.

И молю Тебя еще, чтобы Ты дал мне то, что ты признаешь добродетелью, оградив от того, что Ты признаешь пороком, и чтобы Ты простил мне те прегрешения, которые Ты знаешь»[46]

Откинувшись на мягкие подушки, человек в зелёном ихраме на несколько минут задумался и продолжил свою неторопливую речь:

«…Вы не войдете в царство Божье, пока не будете иметь веры, и вы не исполнитесь веры до тех пор, пока не будете любить друг друга.

К родителям - благодеяние. Если достигнет у тебя старости один из них или оба, то не говори им “Тьфу!” и не кричи на них, а говори им слово благородное.

Рабство не отменяется, но мусульманин не может быть рабом мусульманина. Если ты верующий и твой раб принял Ислам, то ты должен немедленно и без всякого выкупа освободить своего брата. Но даже если раб не мусульманин, то и тогда отпустить его на волю - дело богоугодное и похвальное, потому что все люди - братья, в том числе и те из них, до которых пока, по их душевной слепоте и в соответствии с помыслом Бога, голос истинной веры ещё не дошел.

Ваши слуги - это ваши братья, которых Бог поставил под вашу власть. Всякий, кто является господином своего брата, должен давать ему есть то, что он ест сам, и одевать его так же, как он одевается сам. Не заставляйте ваших слуг делать непосильную работу, а если это случится - помогите им. Отдавайте работнику плату его прежде, чем высохнет его пот».

Писчая краска быстро высыхала под жарким ветром, проникающим внутрь палатки.

«…Тот не "очищает" себя, кто не проникнется постоянным стремлением помочь ближнему, сделать ему добро, и в первую очередь прийти к нему на помощь, если он беден. Поэтому каждый верующий должен постоянно творить милостыню, что для зажиточных означает отдавать часть своего имущества в пользу бедняков и неимущих, накормить голодного, напоить жаждущего. Избегайте подмечать и осуждать в людях недостатки, особенно такие, какие есть в вас самих, так как подобный критицизм основан на гордыне, на желании приукрасить себя и оправдать, и это очень плохо, так как "истинная скромность - источник всех добродетелей".

Когда вы видите человека, одаренного более вас богатством или красотой, тогда подумайте о людях, одаренных менее вас.

Каждый должен руководствоваться старым, давно известным принципом: желай брату своему того же, чего пожелал бы самому себе.

Основное требование - говорить истину, быть правдивым. Такие речи полезны и тому, кто их ведёт, и тому, кто слушает. Быть правдивым - не значит во всех случаях, в глаза и за глаза, говорить прописные истины: не всякая правда полезна, об ином следует и умолчать, особенно если правда касается других.

Не злословь никого. И если кто-нибудь станет злословить тебя и выставлять на вид пороки, которые он знает в тебе, не разоблачай пороков, какие ты знаешь в нем. Недостойно позорить чью-либо честь; недостойно проклинать кого-либо; недостойно всякое пустословие.

Будьте братьями, рабы Аллаха. Он повелел вам: мусульманин - брат мусульманина, он не притесняет его, не оставляет без своей помощи и не презирает его.

О, мусульмане, если я ударил кого-нибудь из вас - вот спина моя, пусть и он ударит меня! Если кто-нибудь обижен мною - пусть он воздаст мне обидой за обиду! Если я похитил чье-нибудь добро - пусть отнимет его у меня обратно. Не бойтесь навлечь на себя мой гнев - зло не в моей природе...» [47]

...Рассвет окрасил песок в цвета крови. С барханов было видно, как за невысокими стенами Мекки изумрудным светом из ночной темноты всплывали сады. От ворот крепости в стан осаждающих мчался всадник. Отовсюду вслед ему понеслись крики восторга и ликования. У самого шатра перед лицом человека в зелёном тюрбане воин соскочил с коня, упал на колени и крикнул:

- Ворота открыты! Мекка сдаётся тебе, о, Мухаммед.

Человек бросил на землю сухую веточку камыша, которой он обмахивался, свернул в тугую трубку свитки бумаг, в которые вложил больше двадцати лет непрерывного служения и раздумий, погладил рукой куфические кружева надписи титульного листа. Там чёрной краской было выведено более толстым пером - «Коран»[48].

Дело всей его жизни находилось в этих свитках. Теперь с последними поправками можно отдать переписчикам и отправлять эмиссаров в Персию, Египет, к восточным соседям Византии - туркам-сельджукам.

Человек вышел из шатра, поднял руки вверх и громко крикнул:

- Слава Аллаху!

- Слава Аллаху, - подхватила пустыня.

Всадника, прискакавшего с известием о победе над неверными, звали Зайд[49] Он стоял рядом с Мухаммедом и прижимал к груди свой талисман. Сокровище рода скрывалось в небольшом, пропахшем потом мешочке, висящем на кожаном ремешке под халатом. Оно досталось ему от отца, а тому от деда, прадеда, целой вереницы ушедших в небытие кочевников, купцов, воинов.