Жильбера разбудила белка. Она спустилась с невысокой сосны и изучала его дорожный мешок, перебирая ткань маленькими лапками. Мерон с улыбкой наблюдал за ней. Не сумев проникнуть внутрь, белка попробовала ткань на зуб.

- Эй, - негромко прикрикнул на неё человек, и рыжая молния, прижав уши и распушив хвост, взлетела на дерево и исчезла в кроне.

Почти стемнело. Только на самом краю горизонта ещё виднелась половинка горящего красного яблока. Ещё несколько минут - и солнце скрылось, оставив землю в объятиях вечера, росы и прохлады.

«Вовремя», - подумал Мерон. Он встал, отряхнул с панталон сухие листья и, не спеша, пошёл с холма.

Храмовая площадь была пуста. Городской фонарщик только что зажёг свечи и пропитанные маслом фитили в редких уличных фонарях. Нужная ему лавка старьёвщика находилась в тихом переулке сразу за церковью. В окнах первого этажа горел свет. Мерон осторожно заглянул через щель массивных ставен внутрь. За столом сидел старичок сухого телосложения в живописном полосатом колпаке и склеивал глиняную вазу. Аккуратно грея стенки сосуда на свече, он плотно прижимал осколок к осколку.

Офицер тихо постучал.

- Иду, - закричал старик и пошёл открывать. - Кого там дьявол носит, прости, Господи?

- Вам привет из Неаполя от… - Мерон запнулся. Имя профессора совершенно вылетело у него из головы. - От Руджерио Скаппа, - Жильбер вспомнил другое имя.

- А, от этого старого прохвоста-архивариуса? – Старик загремел засовом, открывая. - Вы - ещё один любитель древностей, да?.. Другого времени не могли выбрать?

Хозяин лавки впустил посетителя, провёл его в комнату и оценивающе осмотрел с ног до головы.

- Вы не похожи на богатого англичанина. Да и на русского, кстати, тоже. А ведь они - мои самые лучшие клиенты. – Бывший клирик ещё раз скептически оглядел крестьянскую одежду Мерона. - Вы больше подходите на роль бандита с большой дороги. Вы меня не грабить пришли?

Увидев вытянувшееся лицо гостя, старик рассмеялся.

- Ладно, ладно, шучу. Садитесь вот сюда, - и он подтолкнул гостю колченогий стул с остатками парчовой обивки. - Излагайте! – антиквар сделал кругообразный жест рукой.

- Не знаю даже, с чего начать…

Старик поднял палец и погрозил незнакомцу.

- У вас странный акцент, но честные глаза… Не смущайтесь… Если не знаете с чего начать - начните с просьбы. Ведь вам что-то нужно от меня…

Мерон подумал немного, потом вдруг неожиданно для себя сказал:

- Я - тот самый человек, который вскрыл гробницу короля Фридриха на Сицилии.

- Вы?.. – Хозяин несколько минут удивлённо смотрел на гостя, потом громко расхохотался. - Вы? Ох, не могу! То-то старый звонарь собора Палермо, как, бывало, выпьет лишнего, так и терзает всех рассказами о святом Федериго, который, не смущаясь присутствием живой души, вышел из могилы, чтобы наказать за жадность австрийцев и богатых владельцев виноделен! – хозяин лавки древностей, захлебнувшись смехом, замахал руками.

- Старый дуралей лет десять пугал город этими небылицами. Будто он видел собственными глазами поднятие плиты, медленную поступь короля, одетого в чёрный плащ с красными крестами. Епископ Палермо хотел отлучить его от церкви, да пожалел старика. В конце концов и до нас, грешных, дошли слухи о чудесном воскрешении Фридриха, – бывший клирик вытер слезящиеся от смеха глаза. - А вы сами, часом - не жертва звонаря, не сумасшедший?

Мерон протестующе поднял руку.

- Так вы будете слушать, или не дадите мне вставить ни слова?

- Scusare sign’re, scusare… простите меня. – Старик усилием воли подавил свой смех и с интересом посмотрел на гостя. - Итак?

- Итак! – Мерон, не вдаваясь в излишние подробности, рассказал ему свою историю поисков и находок, вопросов и ответов.

Хозяин дома внимательно слушал, время от времени негодуя с забавными гримасами шута, выражая то одобрение, то восторг с недоумением, то озабоченность.

Через час в комнате наступила тишина. Антиквар первым прервал её:

- Я так понимаю, что вы в тупике?

Жильбер молча кивнул.

- И что же вы хотите от меня? – Обладатель забавного полосатого колпака с сожалением посмотрел на Мерона и ответил сам себе:

- Вы хотите продолжения этой истории, которая, возможно, ввергнет вас в ещё большие опасности, несчастья и тревоги. Поймите, истина должна постигаться постепенно, шаги ваши должны быть соразмерны вашему пониманию природы вещей и откровениям веры. Иначе цели вы не достигнете и ваша неразгаданная тайна сведёт вас с ума.

- Пусть так, пусть я болен этой загадкой, но этот путь выбран не мной. А пройти его я должен до конца. Помните? «Via est vita» – «Жизнь – это дорога».

- Не вам учить меня латыни. – Бывший клирик вздохнул. - Ну что же, воля ваша. Задавайте вопросы. Память мне ещё не изменяла. Что помню - расскажу, чего не помню - поищем в копиях свитков, которые когда-то переписывали мои предки для папской и королевских библиотек. Только не обольщайтесь: мои деды по памяти записывали только то, что считали необычным, из ряда вон выходящим, необъяснимым и загадочным. Вся остальная переписка Святого престола: горы указов, анафем, инструкций и соглашений - всё это осталось вне поля зрения любопытных стариков.

Мерон еле дождался конца этой тирады и задал первый вопрос.

- Знаете ли вы, что такое Приорат Сиона, то, для чего он был создан и почему он вначале был главным среди остальных монашеских орденов на Святой земле? Правда ли, что даже независимый от духовных и светских властей орден тамплиеров подчинялся Приорату?

- Стоп, стоп! Не так быстро. Вы даже не даёте мне сосредоточиться.

Старик думал несколько минут.

- Вы знаете, моя память молчит. Нет, подождите огорчаться, - торопливо сказал он, заметив замешательство гостя. - Сделаем так. Оставьте мне список вопросов. Я пороюсь в старых бумагах семейного архива. Что найду - всё будет вашим.

Мерон порывисто схватил перо, поданное ему хозяином и, покусывая время от времени его хвостовую часть, минут десять писал. Антиквар всё это время с интересом рассматривал странного посетителя.

- Жду вас через три дня, – но, заметив нетерпеливый жест Мерона, тут же добавил: - Раньше никак. Ведь у меня ещё и работа есть. – Он кивнул на глиняный кувшин. - В поте лица, сеньор, в поте лица! – добавил чудаковатый хозяин лавки и засуетился, вставая. - И не говорите мне, что оплатите мои услуги. Судя по вашему виду, - он кивнул на одежду Мерона, на потёртый дорожный мешок, на башмаки, треснувшие от старости, - Вы сами нуждаетесь больше меня.

- Да, кстати, Вам есть, где остановиться?

Гость на мгновение замялся.

- Молчите, вижу. Пойдёмте за мной. – И хозяин повёл смущённого Жильбера через систему запутанных коридоров, стеснённых разной высоты шкафами, полками с черепками, остатками амфор, ржавыми частями лат, кучами светильников, медных чаш, дальше вверх по узкой лестнице.

- Вот Вам пристанище на несколько дней.

Они стояли в комнате под самой крышей здания с единственным окном, выходиящим во двор. У стены стояла кровать, напомнившая Мерону ложе с картины «Исцеление Юстиниана», виденной им когда-то в галерее Уффици во Флоренции.

- Не бог весть что - но это лучше, чем где-нибудь в кустах на траве, – старик аккуратно снял несколько сухих травинок с рейтуз гостя.

Колокол звонил и звонил, оглушая Мерона. Он лез по лестнице вверх на колокольню, чтобы сказать звонарю: «Довольно!» Но ступеньки уходили почему-то вниз по спирали и казались бесконечной тропой в темноту. Ноги становились всё тяжелее. С огромным усилием Жильбер отрывал босые ступни от пола, чувствуя ледяную поверхность каменных плит.

Вот он - выход, освещённый свечой! Вот он, воздух нового дня! Сейчас он остановит звонящего, и колокол замолчит.

Но что это? Звонарь в белом плаще тамплиера с красным крестом на спине сидит, опираясь на меч, и не трогает верёвку языка.

Почему же колокол звонит? Почему он раскачивается и его никто не может унять?