- Ну что Вы, Ваша милость. К Вашим услугам и для Вас, я – по-прежнему Якоб.

- Ах, вот оно, что… Тогда объясните мне, какого дьявола ваш беспринципный братец Натан снабжает правительство Англии и герцога Веллингтона деньгами?! Вы что думаете, моя полиция не знает о двойном дне ваших почтовых карет? Там в щелях между досками всё чаще сверкает золото, а при быстрой езде слышится мелодичный звон монет.

- Ваше величество! Вы преувеличиваете, - Ротшильд, казалось, ничуть не был смущён таким приёмом.

- Вы хотите сказать, что тайники карет надёжны и изнутри выложены войлоком?

- Нет. Я хочу сказать, что наши хранилища наличных открыты и для Вас.

- Открыты? На каких условиях? Я бы мог иметь ссуды у других ростовщиков в два раза дешевле, чем получаю от вас. Вы хотите оставить мою армию без пушек и ружей, без мундиров и кирас? Чтобы они пугали Веллингтона и австрийцев своим нижним бельём через прорехи в штанах?

Ротшильд не прерывал Бонапарта, позволяя ему захлебнуться придирками и упрёками.

- Именно вашими деньгами англичане подогрели воинственность и темперамент испанцев. На ваши деньги куплены штыки, на которых баски и каталонцы вынесли из Мадрида моего брата Жозефа! Почему австрийцы так быстро оправились от поражения при Маренго, на какие деньги набраны новые рекруты и перевооружена их армия? – казалось, Наполеону нравилось удивлять Ротшильда своей осведомлённостью.

- Сомневаюсь, что Габсбурги, живя на широкую ногу и утопая в роскоши, имеют хотя бы пару золотых талеров на один заряд для пушки… - Наполеон бегал по комнате, заложив руку за отворот мундира. - Талейран! Где вы, старый интриган? Вы думаете, я не знаю ваших дурацких шуток и повторяемых всеми парижанами фраз? Я даже ценю их! Чего стоит хотя бы эта: «Если хочешь вести людей на смерть, скажи им, что ведешь их к славе»! Или: «Война — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее военным». Браво, Талейран! Но не обольщайтесь на свой счёт и не прячьтесь за широкой спиной гренадера! Я прекрасно вижу вашу хитрую физиономию! Ответьте мне, почему после Аустерлица наши договорённости с австрийцами не стоят вот этой старой шляпы Ротшильда? Почему я не знаю, где мне ждать удара - с севера через Германию или с юга от Дуная? – Бонапарт, излив свою желчь и раздражение на своего министра, замолчал, переводя взгляд с невозмутимого дипломата на банкира.

Паузу нарушил Талейран. Учтиво поклонившись, вкрадчивым и тихим голосом, как бы подчёркивая неуместность горячности Бонапарта, он заговорил, тщательно подбирая слова:

- Не нужно так волноваться, сир. И не обвиняйте банкиров. Давать ссуды нуждающимся – это их способ зарабатывать на хлеб. Но у нас с Ротшильдами есть соглашение. Они в полтора раза занижают долю золота в слитках, добавляя туда медь. Это для англичан чревато экономическими потерями и финансовым кризисом в будущем.

- К чёрту будущее! Мне не хватает пушек сейчас. Вы сами меня толкаете на Восток. Там огромные просторы, большие людские резервы, новые оружейные заводы. А моим солдатам скоро нечем будет стрелять.

- Сир! Мы с бароном… - Бонапарт при этих словах Талейрана презрительно фыркнул. - Мы с бароном Ротшильдом понимаем вашу озабоченность. Он, исключительно из уважения к Вашему величеству, договорился с одним из банков в Ломбардии о кредите на более выгодных условиях.

Наполеон, остывая, сбавил тон:

- А какова в этих ссудах ваша доля, гешефт, как говорят евреи? А, Талейран? Не делайте из меня дурака! Там все банки в кармане у Карла Ротшильда, - проворчал он.

Талейран, как ни в чём не бывало, продолжал:

- У барона есть с собой свежее соглашение о новой ссуде, и он готов, если вы согласны, сегодня подписать его. Деньги уже приготовлены для отправки в Ваше казначейство. Золото ждёт только подписи Вашего величества и конвоя драгун.

- К чёрту подписи! Слово императора – вот лучшее обеспечение! - Наполеону явно не нравилась идея оставить свой автограф на бумагах банкира. - Барон! Сделаем по-другому. Все трофеи, взятые на Востоке, будут поступать за половину оценочной стоимости в ваши хранилища для погашения суммы кредита. Пришлите своих экспертов в войска. Детали обговорите с Талейраном. И ни талера больше для австрийцев! Прежде чем потревожить русского медведя, мне необходимо принудить Габсбургов к миру. Мне нужны безопасные коммуникации в тылу перед русской кампанией.

Бонапарт кивнул обоим и пошёл к выходу. Двери бесшумно отворились перед ним. Через несколько минут послышалось эхо от удаляющегося стука копыт эскорта императора Франции по мостовым Парижа.

- Снимите этот мешок с головы и развяжите ему руки, - властный голос прозвучал откуда-то слева.

Верёвки, стягивающие руки, со стуком упали на пол. В глаза ударил свет.

Пленник, с которого сняли чёрный плотный мешок, заморгал густыми ресницами и покачал головой. Солнечные лучи ясного декабрьского дня обрушились на него мощным столбом яркого света. Человек быстро поднял руки и закрыл ими смуглое лицо: тонкий с горбинкой нос, худые щёки с гневным румянцем и упрямый рот. Военный мундир на пленнике сидел, как влитой, подчёркивая сильную линию спины.

Глаза офицера постепенно привыкали к обстановке комнаты. Стул, на котором он сидел, находился в углу просторного помещения. Три окна со стороны улицы были закрыты ставнями, и поэтому остальные части комнаты тонули в полумраке. По обе стороны двери стояли люди, выполняющие обязанности стражи.

- Мне придётся принести извинение генералу. Но другого выхода не было, – голос принадлежал странной высокой фигуре, закутанной по самую шею в плащ. Половину лица неизвестного скрывала маска. - Сохранение тайны – необходимость, мешок на вашей голове – предосторожность, поэтому, прошу меня простить.

- Что вам от меня нужно? - Генерал Александр Мерон, уроженец Тироля, француз по матери и потомок офицера, когда-то оставившего службу у прусского короля и приехавшего в Россию по призыву императрицы Екатерины, в упор смотрел на незнакомца, стоящего напротив.

- Месье, мы знали вашего покойного батюшку и внимательно следили за вашей карьерой. Сейчас пришло время посвятить вас в некоторые особенности вашего положения, – человек в маске придвинул к Мерону свой стул и сел напротив. - Ваш отец был выдающейся личностью и блестящим офицером. Благодаря своему безграничному любопытству, тяге к загадкам, упорству и настойчивости он овладел некими сведениями, проливающими свет на деятельность тамплиеров. Это было бы ещё полбеды, но он имел отношение к неким реликвиям, представляющим огромную теологическую, оккультную и духовную ценность для нашей организации. Как мы ни старались скрыть от суетного мира некоторые тайны первостепенной важности, но Жильбер Мерон подобрался слишком близко к некой опасной и не подлежащей разглашению информации. Преждевременность вскрытия замков - вот главная опасность, исходившая от вашего отца.

Незнакомец сменил позу, закинув ногу на ногу.

- Не скрою, мы стали следить за вашим батюшкой, как только он попал в поле зрения хранителей ключей. Но невероятная удача и покровительство провидения сопутствовали ему в расследовании. Когда он подошёл слишком близко к «вратам истины», мы решили, что лучше иметь такого человека в союзниках, чем в числе врагов.

Загадочность некоторых слов и выражений, казалось, ничуть не удивила генерала. Это не ускользнуло от внимательных глаз человека в маске.

- Я вижу, вы имели доступ к архиву отца и читали, если не всё, то большую часть его бумаг…- ровный голос незнакомца говорил о том, что эта реплика не вопрос, а утверждение.

Мерон продолжал хранить молчание. Его собеседник пожал плечами и продолжал:

- К сожалению, быстрые передвижения Жильбера Мерона по городам и весям, смена стран, болезни и, наконец, внезапная смерть не дали нам возможности познакомиться с ним ближе. И всё же надо честно признать - он не предпринимал никаких действий, чтобы как-то навредить нам.