«Хорошая была лошадь», – Андре продал загнанного коня за одну двадцатую часть его настоящей цены. На каждой почтовой станции он не жалел денег и передвигался только верхом, экономя время на ночлеге. Ел тоже на ходу, переводя лошадей на шаг и наспех проглатывая куски холодной пищи, не чувствуя ни её запаха, ни вкуса. Последний раз, сменив усталого мерина на рыжую кобылу в нескольких верстах от Москвы, он уже просто падал с седла и только неимоверным усилием воли старался держаться прямо и не заснуть. Въехав рано утром на улицы ещё спящего города, он нашёл странноприимный дом у стен Новодевичьего монастыря.

Колокола церквей только что пробили к заутрене. Дождь, зарядивший с вечера, стих. Тёплый ветер разогнал облака, и сверкающие начищенной монахами медью и золотом купола храма пускали в глаза солнечные зайчики. Смотритель приюта перевернул и внимательно осмотрел обратную сторону нательного крестика Андре. Потрогав тайный знак и, не сказав больше ни слова, монах проводил гостя в маленькую келью в конце коридора. Горящая лампада под маленькой иконой давала достаточно света, чтобы рассмотреть узкую деревянную кровать.

«Чистая постель! Как же хорошо она пахнет…» - это была последняя мысль Мерона перед тем, как он провалился в глубокий сон.

Его разбудили тихие шаги послушника, который принёс вычищенную одежду и не новое, но свежее льняное нательное бельё.

- Который час? - с трудом приходя в себя, спросил Андре по-французски.

- Ишь, мил человек, как умаялся! В беспамятстве, что ли, говорит?.. Спаси и сохрани его, Господь… Ведь спит уже, почитай, вторые сутки, – монашек положил на колченогий табурет одежду и вышел, плотно притворив за собой дверь.

Слабый свет высоких звёзд струился в приоткрытое окно. Где-то рядом пробовал голос петух. По коридору удалялись шаги. Шальной ветер заблудился на колокольне. Был слышен тихий недовольный, но мелодичный звон, как будто вчерашнее эхо после боя большого колокола вернулось обратно и держало дрожащую паузу на одной запредельной ноте. В келье было достаточно светло, чтобы различить кувшин и свечу на столе. Рядом с табуретом лежали седельные сумки и блестели чёрным свежим дёгтем сапоги.

Андре поднялся, зажёг от лампады свечу. Проверил седельные сумки. Всё оказалось на месте. Взяв сюртук, он пошарил во внутреннем кармане. Там за подкладкой был спрятан огрызок карандаша.

Слава Господу, изобретение Жака Конте было цело. Перевернув одно из рекомендательных писем, Андре по памяти стал восстанавливать последнее послание отца.

- Что там было, в том стихотворении…- Андре, старательно прикусив кончик языка, выводил строку за строкой:

«Уж не эти ли строки искали мои палачи из замка? И правильно делали. В этих словах – шифр, и разгадать его - моя задача. Вот тогда я и найду наконечник», - подумал Мерон и склонился над бумагой.

«…Подсветить свечой…».

Неужели всё так просто? Письмо написано тайными чернилами? Тогда всё утрачено и всё напрасно. Оригинала послания у меня давно нет.

Впрочем, отец всегда проявлял осторожность и наверняка учёл опасность потери документа. Нет, тайные чернила сегодня – банальная и хорошо известная вещь. Здесь что-то другое.

«…Услышишь голос крови… к источнику прильни…»

Что скрыто в этих строках? К какому нужно прильнуть источнику?..» - Андре уставился на лист бумаги.

Может быть, здесь намёк на ту историю с его дедом и посланием короля Фридриха? Может, здесь указание, что в следующих строках нужно искать скрытый смысл?

- Что там дальше? – шептал Мерон, водя глазами по бумаге.

«…Христова воля пребудет рядом. Обрушит реку тихим водопадом… И станет луг – тропой…»

«Река, тихий водопад», - разум Андре искал любую зацепку, любой намёк на истину.

Вода. Падение тихой воды… Да это же половодье, полная вода! Значит, место клада – в слиянии двух рек или это одна большая и широкая река. Ну, конечно! Тогда «…луг - тропой...» - это значит, подъехать к этому месту можно только на лодке. Остров!

Андре сделал пометку карандашом на этих строках.

«Иди на светлый звук…»

«Светлый звук», – погружённый в размышления, Мерон уже не обращал внимания на ветер, заблудившийся на колокольне монастыря. И вдруг его осенило. Чистый светлый звук. Ну конечно - ведь это звуки церковных колоколов! Значит, искать нужно в монастыре. Но в каком? Монастырей в России ничуть не меньше, чем в Европе.

«Ага, здесь есть намёк. Трёхаспидный купол. Но где, где этот монастырь?»

- Последние строки ясны. Здесь прямое указание, что наконечник спрятан под плитами или досками пола в каком-то цилиндре, похожем на язык. Может это - язык колокола?- Андре не замечал, что разговаривает вслух.

«Боже мой, всё повторяется. Или, может, отцом наконечник специально спрятан в храме? Зная историю копья и обретения его дедом в Палермо, мне легче выстроить логическую цепочку. Но нет ответа на главный вопрос: «Где?»

Андре задумался, вертя лист, смотря в него на свету, поворачивая так и этак.

«А почему строки выстроены лестницей? Может, здесь есть некий умысел? Нужно выравнять стих по левому краю, – он схватил карандаш и переписал всё заново. - Так, стоп. Если в первой части стиха некоторые строки начинаются не с заглавных, а с прописных букв - то почему во второй все строки пишутся с больших литер?» – Эта мысль подхлестнула Мерона. Он принялся выписывать в столбик заглавные буквы каждой строки.

Получался бессмысленный набор букв... И только в последних строках…