Она издаёт смешок:

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать?

Я только открываю рот, но Кайла меня перебивает.

— Мы разговаривали, — произносит она устало. — Джеймс и я, мы просто поговорили. Вот и всё. Он спрашивал у папы разрешения жениться на мне. Я понятия не имела об этом. Мне хотелось узнать, что отец сказал ему, просто мне нужны воспоминания о нём, о них, о моей семье. Потому что я начинаю их забывать… — Её голос надрывается, слёзы текут потоком, и она вздрагивает всем телом.

— У меня такое чувство, что я начинаю их забывать, Джейк, как будто они исчезают, а я этого не хочу. То, что твоя мама сделала с этой комнатой… для меня, создало ощущение, что они тоже здесь были. Я могла даже почувствовать знакомые запахи на одеяле и одежде. Но всё это уходит. Воспоминания исчезают, и иногда… — Она останавливается, закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Иногда, когда закрываю глаза, я больше их не вижу. А я не хочу о них забывать. Он просто помог мне вспомнить, Джейк. Вот и всё.

Я залезаю к ней в кровать и устраиваю её голову под своим подбородком.

— Ты никогда их не забудешь, Кайла. Они всегда будут жить в твоём сердце.

Мы молчим, пока она плачет, прижавшись ко мне.

А когда всхлипы прекращаются, и мне уже кажется, что она уснула, я слышу её шепот:

— Джейк, когда мы переедем, я найду работу, а потом и своё собственное жилье. Я просто больше не могу быть сломленной девушкой.

Я молчу, потому что, чёрт возьми, что я могу ответить? Мне хочется этого меньше всего на свете.

День переезда.

После той ночи у костра отношения между мной и Джейком были, мягко говоря, напряжённые.

И теперь мы будем жить вместе до тех пор, пока я не накоплю достаточно денег, чтобы съехать.

Я хочу объяснить ему, что дело не в нём, а во мне. Что я не хочу думать, будто обстоятельства, в которых мы оказались, — это единственная причина наших чувств друг к другу. Если он вообще что-то ко мне чувствует.

Я наняла грузчиков, чтобы перевезти часть мебели из камеры хранения в наш дом. И Мэнди приехала, чтобы всё проконтролировать.

После очень трогательных прощальных слов и миллиона «спасибо» Мэнди и Натану, я пошла сказать до свидания Джули.

Она почти всё время проводила в своей комнате. Полагаю, наш отъезд не особо её радовал. Мы с Джули очень сблизились за последние несколько месяцев. Она не заменила Эмили, но стала для меня дорогим человеком.

Я хотела сделать для неё особый подарок, поэтому написала её собственную сказку, украшенную профессиональными иллюстрациями.

Это была сказка о маленькой девочке, которую, конечно же, звали Принцессой.

Она постоянно носила плащ, потому что верила, что однажды сможет улететь и танцевать в облаках.

Её старший брат, Принц, был тайным супергероем, который бродил по ночам в бейсбольной форме, спасая мир. Его силы заключались в правой руке. Он мог поднять руку к небесам, и её освещал солнечный луч. В этой руке была заключена сила тысячи мужчин. Её родители, Король и Королева, тоже были героями, но не такими, которые обычно встречаются. Их сила состояла в том, что они дарили любовь и заботу тем, у кого никого не было.

Джули полюбила эту историю, как и Мэнди и Натан, когда о ней узнали.

А теперь мы в машине.

В двух часах езды до дома Джейка.

В тишине.

Что чертовски неловко.

— Ну… — внезапно произносит он, чем застаёт меня врасплох, так что я даже слегка подпрыгиваю на сидении. — Джули показала мне твою книжку.

— Да?

— Получилось прекрасно, Микайла, серьёзно. Ты ведь знаешь, что ты особенная, правда? — говорит он, не отрывая взгляда от дороги.

И снова тишина.

Полагаю, ему надоело молчать, так что он настраивает магнитолу, пока она не устанавливает соединение с его телефоном.

А потом…

«Ты не уверена в себе,

Даже не знаю почему.

Ведь ты приковываешь к себе взгляды,

Стоит только тебе переступить поро-о-ог…»

Поворачиваю голову к нему, его глаза распахнуты, а на щеках появляется румянец.

— Вот чёрт! — восклицаю я со смехом. — «Ван Дирекшен», Джейк? Правда? Что, чёрт возьми, случилось с тобой за последние две недели?

Он смеётся. От души, беззаботно. И мне не хватало этого, очень сильно не хватало. И, господи, мне чертовски не хватало его.

— Заткнись! — смеётся он, поглядывая на меня. — Наверно, это было в сборнике, который я скачал. Или, может, Джу-Джу мне скинула.

— Что? Твоя восьмилетняя сестра взяла твой телефон и скинула на него «Ван Дирекшен»? Зачем? Чтобы слушать, когда ты не берёшь телефон с собой?! — Я не могу перестать хохотать. Даже слёзы уже текут.

— Честно, я понятия не имею, как эта песня здесь оказалась. Клянусь, — смеётся он.

К тому времени, как добрались до дома, мы послушали эту песню раз двадцать, выучили все слова и даже придумали некое подобие танца.

Спасибо, «Ван Дирекшен», за то, что разрушили неловкое напряжение между нами. Что бы ни случилось, я всегда буду помнить песню, которая вернула мне самого важного человека всей моей жизни.

Мало мне того, что приходится жить и общаться с Джейком Эндрюсом, так теперь я вынуждена иметь дело с университетской версией Джейка Эндрюса.

И это совершенно другой Джейк Эндрюс, о существовании которого я даже не догадывалась.

Вся эта шумиха из-за его поступления сюда явно была приуменьшена, потому что, чёрт возьми, он и правда очень важная шишка.

Куда бы я ни пошла с ним, каждые две минуты нас кто-нибудь останавливает.

Все хотят получить хоть каплю его внимания, и я действительно имею в виду всех.

Я думала, что Мариса была горячей штучкой, но она не идёт ни в какое сравнение с местными женщинами. Я называю их женщинами, потому что так и есть, они женщины, более зрелые и опытные.

И судя по тем нескольким вечеринкам в колледже, которые я посетила за последние несколько недель, уверена, он может заполучить любую из этих девчонок.

Именно поэтому я предпочитаю вообще не ходить на эти вечеринки.

Я всё та же непривлекательная, глупая, ревнивая, неуверенная в себе маленькая девочка, какой была в том отеле.

У нас дома он мой Джейк, а я его Кайла.

Мы обнимаемся и держимся за руки, болтаем и смеёмся.

Мы по-прежнему никогда не целуемся и ни разу не заходили дальше невинных прикосновений.

Нам приходится сдерживаться, даже несмотря на то, что это чертовски сложно.

Но в тот момент, когда мы выходим за порог дома, я как будто закрываюсь ото всех. Потому что не хочу быть в глазах других девчонкой, которая крутится около Джейка Эндрюса, той, которую он спас одним ужасным вечером. Той, о которой он заботился, когда другим было наплевать.

Не хочу быть девушкой, в которой другие видят только соперницу, потому что я всё это уже проходила с Джеймсом и Меган, а в колледже таких «Меган» чертовски много. Разница лишь в том, что на этот раз мне будет действительно очень больно. Потому что мои чувства к Джейку, когда я позволяю себе их проявлять, в тысячу раз сильнее тех, что я испытывала к Джеймсу. А значит, и разбитое сердце будет болеть в тысячу раз сильнее, а я не уверена, что смогу вынести ещё больше боли.

Так что снаружи, в реальном мире, я не позволяю себе чувствовать всё это, мою любовь к нему. Потому что я на самом деле очень сильно и искренне его люблю.

И мне страшно. Чертовски страшно. Что ему будет недостаточно меня.

И что на самом деле я никогда не буду с ним. С моим Джейком.

Несмотря на то, как закончились наши отношения, Джеймс был неплохим парнем. Мы собирались вместе учиться в колледже, так что я вижу его в кампусе и общаюсь с ним время от времени. Он единственный кусочек моего прошлого, который понимает и помнит мою семью так, как бы мне хотелось. Он был существенной частью моей жизни и в течение четырёх лет был почти членом моей семьи. Самое печальное, что он их тоже очень любил, но чувствовал себя слишком виноватым, чтобы оплакивать их так, как они того заслуживают.