«Хватит болтать, Беатрис!» – мысленно приказала она себе.

Прекрасные губы Ритчи скривились в усмешке, и девушка представила, как мысленно он с неохотой добавляет одно очко не ее счет. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли с его губ, и она как наяву услышала повторение его фразы: «Всему свое время».

– Уж очень рьяно ты стремишься затащить меня в постель, моя сладкая, – промурлыкал Ритчи, продолжая катать годмише между пальцами и медленно чувственно поглаживать его. – Но, должен сказать, я польщен. Какой бы мужчина на моем месте чувствовал себя иначе? Но, знаешь, Беа, в предвкушении есть своя прелесть. И в играх, и в экспериментах. Все это нравится мне столь же сильно, что и сам половой акт.

Совершенно невозможный тип!

Беатрис стоит перед ним, готовая совершить один из самых главных шагов в жизни женщины, а он просто играет с ней, подавляя своим величием. Чем дальше Ритчи пятился, тем сильнее Беатрис хотелось переступить черту.

«Ради всего святого, трахни уже меня, наконец, ты, чудовище!» – хотелось закричать ей.

Все же ей удалось успокоить себя, заставив этого не делать.

– Что ж, тогда давай проведем твой эксперимент, да? – сказала она, награждая Ритчи вызывающей улыбкой. Или, по крайней мере, она на это надеялась.

– Ах, Беатрис, Беатрис, Беатрис, ты очаровательна. Что еще мужчине желать? – Он внимательно смотрел на нее, ухмыляясь. Внезапно за завесой юмора и неприкрытого желания Беатрис рассмотрела печаль. В его глазах промелькнуло что-то… всего на мгновение… тень нестерпимой боли, тут же смягчившая ей сердце.

Но момент этот быстро прошел, и в глубине его темно-синих глаз снова остались лишь веселость и желание.

– Почему бы тебе не раздеться, Беа? – предложил Ритчи, все еще лениво перекатывая фаллос из слоновой кости между пальцами. – Мне самому еще только предстоит увидеть твое восхитительное тело обнаженным, раз уж ты так настойчиво напоминаешь мне, что я щедро заплатил за эту привилегию.

Беатрис почувствовала предвкушающее покалывание. Момент истины. Она, конечно, раздевалась для Юстаса, но только за ширмой и то лишь после того, как погрузилась в пучину опьянения опием. Сейчас же, невзирая на выпитую мадеру, она была совершенно трезва и прекрасно осознавала происходящее. На долю мгновения она даже пожалела, что не выпила еще один бокал горячительного, но тут же отказалась от этой идеи, потому что, невзирая на нервозность, ей очень хотелось следить за происходящим, а для этого требовалась ясность сознания. Месяц, отведенный ей Ритчи, уже начался, и она не собиралась тратить даром ни секунды.

– Очень хорошо. – Она потянула за ленту на своей нательной сорочке, изо всех сил стараясь сдержать дрожь в пальцах.

– Подожди!

Рука ее замерла. Что случилось на это раз?

– Тебе не холодно, а, Беа? – Отбросив годмише на кровать, Ритчи поднялся на ноги и подошел к камину, в котором в связи с не по сезону холодной погодой был разожжен небольшой огонь. Неужели Ритчи заметил, что она дрожит?

– Совсем немножко.

Ритчи подбросил дров и направился к окну. Хотя вилла Софии стояла на расстоянии от других построек, да еще и в окружении роскошного сада, все же окна соседних домов были видны, поэтому Ритчи задернул тяжелые бархатные портьеры, придав тем самым царившей в комнате атмосфере еще больше интимности.

– Вот так-то лучше. Теперь никто не сможет подсмотреть за нами, Беа. – Он включил лампы. – И мы можем сполна насладиться обществом друг друга.

«Да кто же ты на самом деле такой, Эдмунд Эллсворт Ритчи?» – подумала она.

– Да, так лучше, Ритчи, спасибо, – сказала она.

Осознание того, что они оказались в своей собственной иной реальности, опьянило Беатрис. Здесь она могла делать все, что угодно, быть кем угодно по желанию Ритчи. Тело ее наполнилось восхитительным ощущением легкости и свободы.

Даже нервозность воспринималась теперь как неотъемлемая часть удовольствия, и Беатрис снова стала расстегивать на себе сорочку.

Глава 15

Иная реальность

Ритчи наблюдал за манипуляциями тонких пальцев Беатрис с таким вниманием, будто от этого зависела его жизнь. Сердце его бешено колотилось, член пульсировал. Словно впервые он с предвкушением ждал, когда красивая молодая женщина обнажится перед ним. Точно такие же ощущения испытывал он с Кларой, и, да, даже с Маргаритой, но только не с более опытными любовницами. Однако сейчас он даже под страхом смертной казни не вспомнил бы, как выглядит тело ни одной его любовницы.

Нервничает ли Беатрис? Если и так, то она очень искусно симулирует невозмутимость. Боится ли? Нет, не похоже. Он бы сразу распознал страх, но в ее глазах отражалось лишь предвкушение.

Ритчи хотелось броситься к ней, преодолеть разделяющее их расстояние и помочь ей расстегнуть пуговицы, но он понимал, что должен дать ей время и позволить раздеться с такой скоростью, с какой она сама хотела. Кончики пальцев у нее двигались очень красиво и изящно, и он воображал, как она ласкает ими сначала годмише, а потом и его самого. Член его резко дернулся в штанах, а сердце забилось еще сильнее.

Наконец ленты были развязаны, пуговицы расстегнуты, но Беатрис еще не развела в стороны полы сорочки. Грациозным, но примитивным жестом она вцепилась в мягкую ткань и на мгновение замерла в таком положении. Она сделала вдох, отчего груди ее взлетели вверх, а потом резко сдернула сорочку через голову. Белая муслиновая ткань зацепила несколько шпилек, которые выбились из прически, и волосы Беатрис огненной рекой заструились по плечам. Не в силах больше сдерживаться, Ритчи бросился вперед и стал вынимать из ее прически оставшиеся шпильки. Ноздри ему щекотал нежный аромат ландыша, в глазах вспыхнуло желание.

– Опасно, – пробормотал он, отбрасывая шпильки на небольшой сундук, стоящий у кровати. Он и сам не был уверен, считал ли он опасными шпильки или саму Беатрис.

Будучи девственницей, она должна была бы трепетать всем телом, прикрывая себя руками. Но в действительности она являлась прирожденной соблазнительницей, груди которой вздымались с каждым вдохом. Она высоко подняла голову, и в глазах ее сияла такая гордость, что казалось, еще мгновение – и полетят искры.

– О, Беа… ты само совершенство.

Пальцы Ритчи сжались сами собой, готовые сомкнуться на ее мягких соблазнительных грудях, но он был не в силах пошевелиться, опасаясь, что в любую секунду может разлететься на кусочки от благоговения и желания. Ему уже приходилось лицезреть малую часть красоты Беатрис, когда он приезжал на Саут-Малберри-стрит, и она сразила его наповал. Теперь же, когда у него был лучший обзор, он и вовсе испытывал головокружение.

Ее изумрудно-зеленые глаза взирали на него вопросительно. Ритчи в самом деле считал Беатрис красотой в чистом виде, но сама она, похоже, в этом сомневалась. Набежавшая на ее лицо тень сомнений едва не вывела его из равновесия.

– Позволь мне помочь тебе. – Удивляясь, что он все еще в состоянии говорить, и совершенно неспособный дольше сдерживаться, Ритчи протянул руку к завязкам ее панталон. Его обычно ловкие пальцы дрожали, и мысленно он благодарил ее за то, что она последовала его совету и перестала носить шерстяные комбинации. Они представляли собой большое препятствие распространению модных веяний, хотя Ритчи не сомневался, что Беатрис и в этих ужасных творениях доктора Джагера выглядела бы привлекательно.

Руки их встретились у нее на талии, стремясь к одной цели, но мешая друг другу. Наконец Беатрис раздраженно вздохнула и предоставила Ритчи самому развязывать на ней панталоны.

– Ляг на спину, – скомандовал Ритчи, в нетерпении отталкивая в сторону шкатулку с эротическими игрушками и рассыпая их по полу. – Ну же! – поторопил он, легонько дергая Беатрис за панталоны, пока сама она устраивалась между подушками.

Глаза ее были широко раскрыты, но она ни секунды не колебалась. Приподняв бедра, она избавилась от последнего предмета одежды.

Все еще сжимая панталоны в руках, Ритчи воззрился на Беатрис.