Телефонная трель раздалась в половине одиннадцатого.

Вороновский рывком схватил трубку и, услышав голос Алексея Алексеевича, нетерпеливо прокричал:

- До чего вы договорились?

- Он еще не выходил на связь. Виктор Александрович, я звоню по другому вопросу. К вам приехала Анна Наумовна Цымбаревич. Будете беседовать с ней?

- Цымбаревич? - Фамилия посетительницы не вызвала у Вороновского каких-либо ассоциаций. - Узнайте, что ей нужно, и под благовидным предлогом избавьтесь от нее. Задача ясна?

- Она назвалась вдовой Холмогорова, - старательно подчеркнул Алексей Алексеевич. - Уверяет, что у ней к вам личное дело.

- Вдова Холмогорова? - изменившимся тоном переспросил Вороновский. Странно... Пусть кто-нибудь из ваших молодых людей проводит ее в дом. Я сейчас спущусь.

Натянув поверх сорочки легкий свитер и сменив кроссовки на мокасины, он быстро сбежал по лестнице в каминный зал, в дверях которого увидел рыжеволосую женщину лет тридцати с небольшим, одетую во все черное. Выше среднего роста, склонная к полноте, но все еще стройная, она сразу же не понравилась Вороновскому, показалась несколько вульгарной.

- Анна Наумовна? - спросил он с полупоклоном.

- Аня Цымбаревич, - представилась женщина. - Извините мою навязчивость.

- Присаживайтесь... Что случилось с Сергеем? - Анна бочком опустилась в кресло и, комкая пальцами носовой платок, сломленным голосом прошептала:

- Сержика больше нет...

- Как? - спросил Вороновский, усаживаясь напротив. - Скоропостижно?

- Не то слово... - Анна шмыгнула носом. - В "мерседес" подложили бомбу. От него почти ничего не осталось. В четверг хоронили в закрытом гробу то, что удалось собрать по кусочкам.

- Примите мои соболезнования, - вполголоса произнес Вороновский и, взяв с журнального столика пачку "Кента", предложил ей сигарету.

Анна молча достала из сумочки "Мальборо". Они закурили.

- Насколько я понял, у вас ко мне какое-то дело? - помолчав, осведомился Вороновский, практически не сомневаясь в том, что она пришла просить деньги. Говорите, не стесняйтесь.

- В бумагах Сержика я вчера нашла письмо... - Анна извлекла из сумочки незапечатанный конверт. - Оно адресовано вам.

Вороновский начал читать, и лицо его окаменело.

"Виктор Александрович!

Эпитет "уважаемый" я опускаю по причинам, одинаково очевидным для нас обоих. Впрочем, не мне судить Вас и не Вам - меня. Когда это письмо попадет к Вам в руки, меня не будет в живых, а мертвые сраму не имут. Поэтому - ближе к делу.

Похищение Саши и Елены организовал Затуловский Р. В., бывший помощник майора Судакова М.Д., впоследствии заместитель начальника Ленинградского УБХСС, а ныне - вице-президент Онежско-Ладожского коммерческого банка. Их прячут, надо думать, на Карельском перешейке, то ли в Первомайском, то ли в Рощине, точно не знаю. Сколько людей подключено к операции, мне тоже не сказали, но догадываюсь, что в ней участвуют Олег Пичугин и Григорий Баздырев из службы безопасности А/О "Холис". Предупреждать Вас, что Затуловский опытен и чрезвычайно осторожен, - лишнее, Вы и без меня сообразите, что к чему. А что он подл и безжалостен, доказывать уже не требуется - моя смерть характеризует его полностью. Используя меня посредством шантажа, он клялся, что хочет насолить Вам и что ни мой сын, ни Елена не пострадают, но коли уничтожили меня, значит, у Затуловского изменились планы. Оставить после себя трупы - для него не проблема, благо путь к отступлению уже намечен: жена и дочь Затуловского - в Эстонии.

Завтра утром я в ультимативной форме потребую, чтобы он немедленно отпустил Сашу, а что из этого получится - покажет будущее. Пишу Вам письмо на всякий случай, в надежде, что оно не понадобится. А если его доставят в Комарово, то молю Бога об одном - чтобы оно дошло до Вас вовремя.

Вы вольны рассказать Елене все, что пожелаете. Ее мнение, как и Ваше, мне, извините, до лампочки. Но Саше, пожалуйста, ничего не говорите. Или же, если иначе нельзя, честно, без каких-либо прикрас, изложите всю историю с самого начала, когда его еще не было в помине. Зная, что Вы - приверженец гамбургского счета, надеюсь, что моя предсмертная просьба будет выполнена. Пусть сын, повзрослев, сам разберется, кто есть кто, дойдет до всего своим умом.

Однажды Вы сказали, что я родился не в то время и не в той стране, где следовало. Не берусь спорить, насколько это верно. Основная моя беда, по-видимому, заключалась в том, что у меня раз за разом не находилось сил противостоять соблазну жить лучше, чем я живу, иметь то, чего у меня нет и без чего сама жизнь теряет привлекательность. Сложись мои обстоятельства по-иному, я бы, конечно, не сотрудничал с Затуловским. Но, к сожалению, в отличие от Вас, Виктор Александрович, я оказался не столь предусмотрителен, дерзок и удачлив, чтобы подобрать золотой ключик к царским чертогам лабиринта. А во всем прочем, как мне кажется, особой разницы между нами нет.

Так что не поминайте лихом Вашего незадачливого ученика Сергея Холмогорова. 19 сентября 1994 г.".

Отложив письмо в сторону, Вороновский всмотрелся в густо напудренное лицо Анны и спросил без нажима:

- Читали?

Она кивнула.

- Анна Наумовна, вас не затруднит ответить на некоторые вопросы?

- Спрашивайте.

- Вы знакомы с Затуловским?

- Знакома. Но Сержика он не убивал, я знаю.

- Позвольте узнать - откуда?

- Во Всеволожске, на поминках, Роман Валентинович объяснил нам - мне и Додику Шапиро, своему близкому другу, которого опекает всю сознательную жизнь, - что тот взрыв...

- Пардон! - остановил ее Вороновский, подняв вверх ладонь. - Неужели присутствие Затуловского на похоронах Сергея может служить доказательством его непричастности?

- Виктор Александрович, я вам не дурочка с переулочка, - возразила Анна. Убили же несколько человек. Сержик погиб в понедельник вечером, а на следующий день в Старосельске точно так же взорвали машину с генеральным директором химкомбината и начальником инвестиционного управления московского банка. В газетах писали, что от обоих остались рожки да ножки. Из-за этого к нам, в "Холис", приезжал следователь республиканской прокуратуры, допытывался у меня и у Додика, не угрожали ли Сержику по телефону.

- И что вы ответили?

- Никаких угроз не было. - Анна раздавила окурок в пепельнице и прибавила с обреченностью: - Это работа мафии. Я так и сказала следователю - кому достанется карбидное производство, построенное на деньги Сержика, того и сажайте за убийство, не ошибетесь. Только никого они не посадят, я знаю.

- Анна Наумовна, что представляют собой Пичугин и Баздырев?

- Насчет этой пары Сержик, по-моему, прав. Оба второй месяц числятся в отпуске. Додик как-то проговорился, что не имеет понятия, куда они уехали и когда вернутся. Олег Пичугин раньше работал оперуполномоченным в УБХСС. Он выкормыш Затуловского, скользкий, себе на уме. А Гриша... - Анна на секунду задумалась. - Гриша Баздырев - пустое место. Одна извилина, да и та в жопе.

Вороновский встал и сказал сочувственным тоном:

- Позвольте еще раз выразить вам соболезнование и поблагодарить за доставленное письмо Сергея. Могу я вам чем-нибудь помочь?

- Вы? - Анна поднялась и окинула его критическим взглядом. - Вы Сержика не замените, а ни в чем другом я не нуждаюсь...

Десять минут спустя Вороновский зачитал Алексею Алексеевичу выдержки из письма Холмогорова и, не вдаваясь в детали, заметил, что, судя по всему, именно Затуловский был главным действующим лицом в операции против Тизенгауза. Если фамилия Цымбаревич поначалу ни о чем не говорила Вороновскому, то текст письма и в особенности пояснения Анны относительно Пичугина моментально воскресили в его памяти цепочку событий шестилетней давности.

- Словом, напрашивается вывод, что мы имеем дело с устойчивым бандформированием, функционирующим в течение ряда лет и состоящим из работников милиции, бывших и, быть может, действующих. То, что они до сих пор на свободе, наглядно свидетельствует об их квалификации, поэтому от нас потребуется предельная осторожность.